Мама минуту назад разминулась, спускаясь вниз для развески белья. Я сдавливаюсь еще глубже в матрас, стону от усталости, а она все продолжает разминаться вокруг меня. Внутренне понимание и терпение помогают мне пережить это. Это описание создает душевную теплую атмосферу обычной сценки из повседневности, но с добавленными эмоциями и деталями, которые придают жизнь рассказу....
– Ну да, ну да, все святые, один Ярик – черт.
На это замечание смеются уже все.
– Мы с Мариной хотели организовать кражу невесты, – говорит Никитос, едва заметно улыбаясь. – Но поняли, что ты с катушек слетишь, и передумали.
– Даже представлять не берусь.
– То-то же!
Мелодия стихает, и я, наконец, получаю свою святошу обратно. Остаемся на площадке. Нет, традиционный первый танец под сердцедробильную музыку у нас уже случился. Настала пора для веселья.
– Божище, ты сегодня все свои умения решил продемонстрировать, – смеется Машка, когда кружу ее по залу.
– Типа того.
– Тогда давай сальсу!
– Боюсь, деду поплохеет. Он ее не переносит."
"– Глупости, он будет тронут. Ведь всех вас учила танцевать его мама.
Не успеваем договориться, как включается музыка, которую иначе как рок-н-рольной не назовешь. Тут уж никакая сальса не проканает. Маруся и сама это понимает. Отступая на пару шагов, раскидывает руки и изображает характерное па. Самоварное платье, конечно же, скрадывает движение ног, из-за этого только прикольнее получается.
Уйти пораньше не получается. Машка твердит, что не хочет расстраивать предков, они старались. Отдаем дань всем запланированным обрядам. Тешит только то, что уже завтра будет менее насыщенная программа.
В номере оказываемся далеко за полночь. Тишина режет слух и разгоняет сердце.
– Ты должен помочь мне раздеться.
– С превеликим удовольствием, – подступаю вплотную. – Одно уточнение: это воздушная масса тебе еще нужна?
– Как память!
– Думал, тебе пофиг на такие детали. Даже не хотела сама выбирать платье, – припоминаю с ухмылкой.
– Я передумала!
– Ладно, буду осторожен, – вразрез с этим резко прокручиваю ее, чтобы встала ко мне спиной. – Черт… Это что, еще одно испытание? Зачем столько пуговиц?
– Прости… Не будем же мы вызывать подмогу, – подкалывает меня Маруся.
– Окей, стой, не вертись.
Не меньше пятнадцати минут уходят на то, чтобы разобрать ее из этого странного платья. Стараюсь, не проклинать создателя вслух, но терпение все же по крупицам теряю. Утирая взмокший лоб, быстро скидываю с себя одежду и прошу Машку забираться на кровать.
Когда накрываю собой ее голое тело, она вдруг тихо-тихо шелестит:
– Прям как в наш первый раз, только со светом.
– В чем схожесть?
Не ожидал, что она это вспомнит.
