Мама минуту назад разминулась, спускаясь вниз для развески белья. Я сдавливаюсь еще глубже в матрас, стону от усталости, а она все продолжает разминаться вокруг меня. Внутренне понимание и терпение помогают мне пережить это. Это описание создает душевную теплую атмосферу обычной сценки из повседневности, но с добавленными эмоциями и деталями, которые придают жизнь рассказу....
– Тогда до встречи, Ярослав Сергеевич!
– Хорошего дня, Иван Игнатьевич!
Отключившись, машинально прокручиваю мобильник в руке. Смотрю, как Машка показывает мне один палец, затем четыре и после все пять. Если бы не находилась в воде, набила бы это в эсэмэску. Переписки у нас с ней теперь короткие, но ёмкие. Если пролистать, мало кто поймет, что за цифры постоянно повторяем.
Ярослав Градский: 145
Маруся Градская: 145!
Все очень просто, это шифровка по количеству букв – я тебя люблю."
"«Скучаю», «хочу» и «жду» – самое объемное, что Машка, кроме этого, успевает отправить.
Выхожу в коридор. Оттуда, через стеклянную, дверь во влажное тепло дворика, большую часть которого и занимает бассейн.
– Проголодался? – щурится и хохочет, как только подхожу к бассейну.
– Так спрашиваешь, будто я выхожу, только чтобы желудок набить.
– Ну-у… Чаще всего так и есть.
Нина Степановна, которая с рождения Макса мотается за нами, куда бы нас ни занесло, тоже начинает смеяться.
– Пойду, скажу, чтобы накрывали на стол, – говорит она, поднимаясь.
– Спасибо, – благодарим в один голос.
Еще год назад мы находились на этой вилле с Машкой вдвоем. И, невзирая на ее огромный живот, отлично проводили время. Беременной моя святоша оказалась попросту ненасытной.
Дико нравится ее смущать. Но еще больше нравится, как она течет, стоит только прикоснуться, и потом этой смазки между нами столько, хоть во флаконы собирай.
Нельзя об этом думать сейчас, но иногда мысли все еще неподвластны мне. Член шорты как палатку натягивает.
