Автор
Демьян — хмурая мозгица, но сегодня его трясут новые обязанности: он должен произнести речь на праздничном корпоративе в честь дня рождения компании. Встретил полный штаб-квартиры дебоширов и бабочек с конвертами под мышкой, чувствуя себя злым духом надзорной за всем этим весельем....
Что получится заговорить ему зубы и вытолкать из квартиры. Что Демьян слишком взвинчен, чтобы осмотреться по сторонам и сделать адекватные выводы. Что он поверит любым моим обещаниям и уйдет.
Конечно, я не собралась никуда возвращаться. Наоборот, хватать в охапку ребенка, запрыгивать в такси и бежать из города.
Был момент, я даже поверила, что у меня получилось. Когда Демьян спросил про курточку Григория. Это действительно его куртка, он забыл, когда в последний раз привозил Миланку.
У меня протекал кран, отчим снял куртку, чтобы посмотреть, а потом так и ушел без куртки.
Но рядом висела курточка Миланки! Меня мысленно трижды бросило из холода в жар и обратно, но Демьян окинул ее бездумным взглядом и все. И прошел мимо, ничего не сказав.
И даже глядя, как Миланка идет к нам, хныча и прижимая к себе медведя, подаренного Карениным, я все еще тешу себя глупой надеждой отскочить.
Но малышка всхлипывает, трет глазки и тянет ко мне ручки.
— Мама! Мам...
И меня прорывает. Мне становится наплевать и на Каренина, и на его маму, и на всю их мажористую компанию.
Вот просто чихать с высокой горки.
Подхватываю дочку на руки, она утыкается лобиком мне в плечо, обнимает за шею.
— Крошечка моя, — глажу непослушные кудряшки, — у тебя что-то болит?
Миланка показывает на горло. Пробую губами лоб, он горячий. Вот почему она проснулась, у ребенка поднялась температура.
— Давай выпьем лекарство, милая, — перехватываю ее другой рукой, беру бутылочку с сиропом.
— Мама? — слышу за спиной потрясенный голос Демьяна. — Почему она говорит на тебя мама?
Не отвечаю, молча отмеряю из бутылочки сироп.
Каренин обходит по кругу, становится перед нами, переплетает руки на груди. Я не обращаю на него внимания, даю малышке лекарство.
— Я спросил, Ангелина.
Поднимаю глаза.
— А у меня есть какие-то противопоказания, по которым я не могу быть мамой? Третья нога или хвост?
— Но... откуда? — голос срывается на хрип, Демьян пробует прокашляться.
— Тебе напомнить, откуда берутся дети, Каренин? — не могу удержаться, чтобы не съязвить.
— Но... — он выглядит совершенно потерянным, — почему ты не говорила, что Миланка твоя дочь?
Смотрю на него как на идиота.
— Потому что ты меня не спрашивал, Демьян. Ты дал задание юристам подписать со мной договор, я подписала. А отчитываться перед тобой меня никто не обязывал.
Отворачиваюсь к окну, покачиваю дочку.
