Автор
В темном общежитии прерывается дневной шум, и наступает меланхOLический крик — "Слушай, большому начальству виднее чего и как...". Кто-то упрямится против авторитетов. Новый охранник суетится перед входом, словно плененный неожиданным рассказом или дракой в коридорах. А кто-нибудь, похоже, уже готов к темноте и одичанию за пределами общежития — словно зверюга на свободе, привлекающий подозрения....
И если так посудить, то мне и яростью исходить смысла нет.
Она ребенка нашего защищала. От меня. Да уж. Херово это осознавать. Но она у меня молодец.
Взгляд вниз проходится. От лицу к груди. До живота. И ладонь аж печет. Жгучая потребность дотронуться. Провести пальцами. Накрыть.
Там у нее пацан. Или девочка.
С трудом подавляю порыв вперед двинуться.
Рано. Не сейчас.
Прислоняюсь спиной в стенке. Пока Катя проходит в дом. Замок в нормальном состоянии. Ничего я не повредил. Поэтому она так и не понимает, что кто-то прошел внутрь.
Но опять задерживается. Проходить вглубь дома не торопится. Останавливается в прихожей.
Улавливает чужое присутствие.
Только это, блять, нихуя не чужое. Мое. И я — ее. Нехуй бегать. Бесполезно. А раз не понимает, то объясню. Спокойно все расскажу, нормально. Вот зря она дернулась. Не скрыться же. Пускай даже не пытается.
Тишина повисает. Тягучая. А после различаю осторожные шаги. Ближе и ближе. Прямо ко мне. На кухню же идет. Надо продукты разложить.
Шагает через порог и застывает, увидев меня.
— Чая хочешь? — спрашиваю.
Ее губы дергаются. Приоткрываются. Лицо еще сильнее бледнеет. Будто все краски разом сходят. И вся она хоть замирает, даже не шелохнется, но точно назад отклоняется.
Пакет выпадает из ее пальцев. С грохотом опускается на пол. Что-то шелестит. Что-то бряцает.
Шагаю к ней, а она отшатывается.
— Тише, Кать, — бросаю.
Пакет с пола подхватываю и на стул ставлю. Вроде ничего не разбилось.
А ее саму за талию обхватываю. Мягко. Никуда не даю уйти.
50
— Пусти, — тихо говорит она.
— Куда? — отвечаю спокойно.
Она молчит, глядя в мои глаза. Больше не возражает. Будто зависает, и хоть ничего не говорит теперь, это ее подвисшее состояние только сильнее напрягает. А еще бесит сама реакция. Да все, сука, бесит. И то, насколько бледная. И то, как мелко подрагивает в моем захвате.
Ей покой нужен. Комфорт. Отдых.
Нечего ей больше дергаться.
— Так, присядь, — говорю.
Отпускаю ее, чтобы расслабилась. Подталкивают в сторону ближайшего стула.
— Выпей чаю, — прибавляю.
Смотрит на меня.
— Что? — спрашиваю.
Медленно головой качает.
Ничего, значит.
Ну ладно.
— Мед хочешь? — продолжаю. — Где-то видел.
Достаю банку с верхней полки. Помню, ей нравится. Но сейчас вид у нее такой, что… блять, да рядом со мной ей нихуя не понравится.
— Давай, — заявляю. — Рассказывай. Все как есть. Обсудим.
Обхожу стол. Напротив нее усаживаюсь.
Глаза шире распахивает.
