В засаленной студии читателей где острый запах кофе и табличка с призывом "Здесь ты будешь самим собой", героиня – девушка с необычными глазами, красится в розовый, играет с братом словесной переборкой. Воздух напряжен до натяжки, как гитара перед аккордом.
Похоже, «Любовь и прочие яды» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
В дверь постучали. Игриво так, но оч-чень настойчиво. Кажется, в этот момент Грогону захотелось взвыть – то ли от безысходности, то ли от большой любви к своей работе.
– Дорогая, у нас гости! – громко предупредил ректор, прежде чем идти открывать.
Я впилась взглядом в медленно открывающуюся дверь, за которой стояла…
Леди Грогон.
Она стояла, активно кутаясь в плащ с головы до ног, и тоже не излучала восторга по поводу нашего визита. Кажется, мы с Винсентом нарушили вечер укрепления семейных отношений. Парень, видимо, подумал о том же, а потому неуверенно предположил:
– Ну-у-у, мы, пожалуй, лучше зайдем завтра.
Сцапал меня за локоток и попытался просочиться на выход мимо четы Грогонов со мной в обнимку.
– Стоять! – рявкнул ректор.
Все замерли, а леди Грогон вздохнула:
– А я предлагала снять апартаменты. Но нет, куда ж ты от своих птенчиков!
И прошла мимо нас с видом недовольным, какой бывает у женщины, вынужденно отложившей грандиозный скандал.
– Идем, – мрачно проговорил ректор, хватая с вешалки куртку.
– Куда? – осторожно поинтересовалась я, рефлекторно прижимаясь к Винсенту.
– В мой кабинет. Будете излагать события последовательно и развернуто.
Я была не против. Особенно, учитывая такую ободряющую руку Винсента на моей талии, которую парень почему-то опять не стал убирать.
Глава 20
В кабинете у ректора я имела счастье находиться всего один раз – когда заявилась поступать в академию. Тогда я была взбудоражена побегом, немного опьянена собственной смелостью и все свое внимание сосредоточила на лорде Грогоне.
Кабинет оказался просторным, немного мрачноватым на мой вкус, но удивительно уютным. Стены и стеллажи не давили, массивная мебель не казалась громоздкой, а огромный ректорский стол, заваленный бумагами, лишь дополнял рабочую атмосферу.
Грогон тяжело опустился в свое кресло и кивнул нам с Винсентом на гостевые.
– Я вас слушаю.
Поскольку я в этот момент рассматривала полки с черепами каких-то мелких грызунов, слово взял Винсент. Очень сжато, по-военному сухо и коротко он последовательно изложил все события, наши действия и их результаты, а также выводы, которые мы сделали относительно Келлер.
