Света подбадривает свою подругу, но та все равно молчит о том, что действительно произошло в ее отношениях. Пятый месяц беременности и еще больше загадок скрываются за улыбкой Светки. Вместе они размышляют о судьбе ребенка, планируя будущее.
Как сказать? Меня муж предал? Я его на измене поймала? Стыдно.
Впервые чувствую на себе отпечаток маминого воспитания. Это же ненормально — стыдиться того, что тебя предали. Но сор же из избы не выносят…
— Так, я сейчас заварю крепкий чай. — Лиза начинает суетиться, выбегает из кабинета, а минуты через три возвращается с кружкой душистого травяного чая. — Попей.
— Не хочу.
Губы дрожат. Говорить сложно. Закрываю глаза и выпаливаю одно слово:
— Изменил.
— Изменил? Илья? Боже! Как ты узнала?
Зачем она спрашивает? Зачем душу мне бередит? Мне и так больно.
Как назло, оживает телефон.
Илья.
Он не перестает названивать с самого утра. Дотошно. Каждые полчаса. Его не волнует, что я не отвечаю, не волнует, что говорить с ним не хочу.
— Дай-ка телефон, — Лизка тянется к моему мобильнику, а я не сопротивляюсь.
Пускай.
— Ты чего сюда названиваешь, придурок? К подстилке своей вали, урод.
Больше Лиза и слова не говорит. Скидывает звонок, а потом вообще блокирует контакт Ильи.
Боже, я настолько в трансе, что у меня даже мысли не возникло занести его в черный список.
— Ты зачем вообще на работу пришла?
— Отвлечься. Не могу одна. Стены давят.
— Это понятно, — постукивает ногтем по столу. — И давно он?
— Не знаю. Но… Лиз. — Облизываю губы, а потом прорывает: — У него ребенок будет. От другой. Пять месяцев, Лиза.
Подруга матерится. Сочно. Отборно. Резко поднимается со стула и измеряет кабинет шагами. Туда-сюда ходит, сунув руки в карманы широких брюк.
— Козлина. На развод подавать планируешь?
Киваю.
— Правильно. Молодец, — выдает и снова садится напротив. — Я сейчас скажу, ты только не обижайся.
Смотрю на нее.
— Ты, если с ним разведешься, он в лучшем случае оттяпает половину, — обводит руками мой кабинет, — в худшем заберет все.
Стискиваю зубы. Будто я и сама не знаю. Если Илья решит со мной воевать, я точно останусь ни с чем.
— И что делать? — шмыгаю носом.
— Пока не знаю. Нужно подумать. Что-то на тебя записано? Кроме машины.
— Не знаю.
— А он вообще как настроен?
— Клянется, что это один раз было. Но… Она ему «любимый» пишет. Ночью.
— Вот скот. А таким правильным прикидывался. Люблю, весь мир куплю. Светка, ты мое сердце. Тьфу! Так, подруга, собирайся.
— Куда?
— Проветримся. На тебе лица нет. Пошли по набережной пройдемся, подышим.
