Света подбадривает свою подругу, но та все равно молчит о том, что действительно произошло в ее отношениях. Пятый месяц беременности и еще больше загадок скрываются за улыбкой Светки. Вместе они размышляют о судьбе ребенка, планируя будущее.
Вся заплаканная.
Увидев, что я в сознании, тут же бросается к койке. Обнимает за шею.
Мать появляется в палате следом. Раздраженная. Смотрит на все это, сложив руки на груди.
— Илья, я так переживала. Ты жив. Все хорошо? Где болит? — лепечет Белова.
Мама приподнимает брови.
— Выйди, мам. А лучше езжай домой.
Мать кивает и уходит.
Отлепляю от себя Надю.
— Ты как сюда попала?
— Меня твоя жена провела, — довольно улыбается, — она подает на развод. Мы теперь точно можем быть вместе. Она сама так решила. А мы… Мы теперь будем счастливы.
— Я еще раз спрашиваю, как ты сюда попала? — встряхиваю ее за плечи. — Кто сказал, где я? Снова твоя подружка?
Если бы не та врачиха, что оказалась сестрой Рябининой, Света бы никогда не узнала о том, что Надька залетела.
Ну, той козе у меня еще будет ответочка.
— Илья, я… Почему ты на меня кричишь?"
"— Я позволял тебе приходить, общаться с женой своей, позволял?! — ору на всю палату. Нервы ни к черту.
Тупая курица.
— Я же… Я переживала, — булькает едва слышно и делает шаг назад.
— Я не просил за меня переживать. Вали на квартиру. Я сам тебя найду, когда будешь нужна.
— За что ты так со мной?
— Ты плохо слышишь?
— Я ношу под сердцем твоего ребенка, — воет, хватаясь за живот.
— Только это, — подаюсь вперед и сжимаю пальцами ее подбородок, — тебя и спасает. Вон пошла отсюда.
Надя давится слезами, но уходит.
Она вообще послушная, что, конечно, не может не нравиться. Я уже двано перекидываю рабочие отношения на семью. Мне просто необходима вот эта слепая покорность.
Она должна радоваться. Улыбаться. Но не плакать и бояться. Никогда.
Только нутро все равно берет свое.
Я помню месяцы, когда впервые осознал, чего на самом деле хочу. Покорности, чужой боли, грязи. Того, что ни один нормальный мужик не потащит в семью. Не спросит с жены.
Меня ломало. Я намеренно избегал Свету, чтобы не сорваться, не причинить ей боль. Не извалять в грязи своей дикой похоти.
Света в этом плане неприкосновенна. Ее хочется носить на руках, оберегать, а не таскать за волосы в приступе агрессии. Не долбить во все щели, как какую-то уличную девку. Не упиваться ее криками и слезами.
Белова же, совсем другое дело. Ее покорная натура заходит настолько, что раз за разом хочется ставить ее на колени. Осязать ее легкий страх. Давать свободу своим демонам...
Единственное, что теперь напрягает - Надины фантазии о любви.
