Я страстный баронет с сердцем холмистым, но женщина способна преодолеть все преграды. Мои три дочери - достопримечательности по сравнению с женатыми невестами вокруг меня. Одна из них уже достигла высоты герцогини через брак, а другая лишь ждет этого шанса. Вселенная моя будет перевернута, когда я найду последнюю мою дочь - не просто красавицей, но и лицом, готовой к величайшему призванию....
Если бы я понял, о каком именно месте идет речь, я бы сразу туда и поехал, но Хит – это просто лес.
– Простите, – вмешалась в разговор Патриция. – Он конкретно упомянул церковь?
– Нет, – задумчиво протянул Стикли, – но если он хочет жениться на ней, как только сделает ее вдовой…
– Простите, – перебила его Патриция. – Я сейчас вернусь. – Патриция умчалась, только пятки засверкали, и вернулась, и минуты не прошло. Тяжело дыша от бега, она протянула Софи несколько листков бумаги. – Я достала это вчера из очага. – Патриция покраснела.
Софи разгладила смятые листы.
– Это стихи Баскина, – констатировала Софи и, посмотрев на Грэма, добавила: – Те самые, что он ей подарил.
Грэм и Софи мрачно смотрели друг на друга. Оба чувствовали себя виноватыми. Они должны были распознать в Баскине одержимого страстью безумца. Должны были, но не распознали.
– Вот, тут, справа, смотрите: «сакральные места», – тыча пальцем в текст, сказала Патриция.
– Я тайно увезу тебя в сакральные места, – вслух прочла Софи. – У Боудикки на груди спою я песнь любви. И только полную луну я слушать позову.
– О, боже, – выдохнул Грэм. – Ну конечно, курган в Хэмпстед-Хит, предположительное место захоронения легендарной Боудикки.
– Теперь все встало на свои места, верно? – сказал Стикли.
– Я все же не понимаю, при чем тут Боудикка?
– Сейчас нет времени, – сказал Грэм. – Я все объясню по дороге.
Глава 47
Коляска подпрыгивала на ухабах, и каждая такая встряска отдавалась страшной болью в боку. Кони мчались как угорелые. Дейдре не знала, чего боится больше: того, что фаэтон опрокинется, и она умрет, или того, что из нее вытечет вся кровь, и она умрет. Но самым пугающим было соседство с обезумевшим Баскином, от которого можно было ждать любой, самой жуткой выходки.
Зажимая рану ладонью, Дейдре молилась о том, чтобы Баскин не усидел на облучке и на полном ходу вылетел из коляски, ударившись о землю головой. И умер.
– Не переживай, моя богиня! Я доставлю тебя вовремя!
Куда он ее везет?
– Баскин, мне нужен врач. Я серьезно ранена.
– Наша любовь излечит тебя, ты увидишь! Я – тому доказательство!
У Дейдре путались мысли. Впрочем, даже если бы она могла мыслить предельно ясно, едва ли ей это помогло.
