Автор
В операционной свет яркий, в воздухе нотки стерильности. Операция началась еще до того, как меня завезли с каталке. Меня поселил тончайший наркоз — легкая дрожь и головокружение заменяют все остальные ощущения, но боль в ноге словно исчезла.
А он видел. По-другому бы не получилось, поэтому я всеми силами надеюсь, что катетер устанавливала мне медсестра.
По крайней мере, когда я была в сознании, я не видела, чтобы тот врач-мужчина что-то делал у меня между ног. Кирилл Александрович. Он рядом был со мной на операции, и говорил со мной. Пусть строго, но и это помогало мне не сойти с ума от страха.
Чувствую себя какой-то развалюхой, хоть мне всего восемнадцать. Не привыкла я что-то болеть. Это просто отвратительное чувство.
Периодически заходят медсестры и колют мне, наверное, обезболивающее, так как вскоре после них боль в ноге отступает.
У одной из медсестер я выпрашиваю немного воды и, наконец, могу утолить жажду, однако, сколько не пью, хочется еще.
Я еще в реанимации, поэтому здесь не пускают посетителей к пациентам, хотя даже если бы и пускали, ко мне никто бы не пришел. Бабушка сильно болеет в последнее время. Ей самой уход нужен, а не мне супчики таскать в больницу.
Корю себя, наверное, уже в сотый раз за глупость.
В животе урчит. Мне хочется кушать, но встать я пока не могу. Как мне еды достать…Никак.
Насколько я понимаю из слов медсестер, в больнице есть питание, но только для тех, кто в отделениях лежат. В реанимации только тяжелые, обычно без сознания. Меня в отделение травмы должны перевести только завтра. Значит, придется потерпеть.
Дальше надо будет Надюше позвонить. Подруга моя лучшая. Попрошу ее хоть орехов мне передать. Хоть что-то.
Я конечно люблю диеты и все такое, чтобы форма для балерины держалась, но голодать как-то не привыкла.
Под вечер в реанимации становиться еще более тихо и жутко. Из разных палат доносится пищание приборов. Кажется, тут лежат особо тяжелые пациенты и я, которая вроде как, уже оклемалась.
Лежать под одеялом довольно жарко, но раскрыться я не могу.
Честно говоря, я была в таком шоке после падения, что мало соображала, и только ревела. Когда же в больницу уже привезли, помню, что делали снимок ножки моей горемычной. Дальше сделали какой-то укол, раздели.
