В черном шерстяном дублете и сапогах лежит незнакомец, кинжал на поясе, прикрывает мокрую девушку в худенькой сорочке со слегка растрепанными рыжими волосами. Она уже не дышит, а он, устав от этого трагического случая, пытается её спасти, хотя в этом почти нет надежды.
— Чего мучаешься, сними пока лиф и юбку, — Мэгвин очевидно заметила Катеринины попытки зашнуровать обувь. — Не замёрзнешь, не дам. Наружу соберёшься — там и оденешься.
В этом был смысл. Без суконных верхов двигаться оказалось намного проще, и зашнуровать ботинки, и помочь хозяйке накрыть на стол.
— Скажи, а что, трусов у вас не носят? — спросила между делом Катерина.
— Чего у нас не носят? — не поняла Мэгвин.
— Трусы. Одежда такая. Для удобства и гигиены. Вот тут, — Катерина задрала юбки и показала — где именно.
— Нет, и я не знаю, о чём ты, — пожала плечами хозяйка. — А чего чулки не подвязала, свалятся же?
Пришла очередь удивляться Катерине. Оказывается, те верёвочки, которые она не знала, куда деть, были предназначены для того, чтобы завязать поверх колена и закрепить таким образом чулки. Сомнительная конструкция, конечно. Но если все они так ходят… Тьфу, бесстыдство. И никакой гигиены.
Хорошо, у зелёного сарафанчика длина до щиколотки, не так сложно двигаться. А как работу по дому делать в этой суконной шубе?
Видимо, Катерина не заметила, как произнесла последнюю фразу вслух.
— Насколько я понимаю, никакой домашней работой Кэт не занималась. Впрочем, ею и Маргарет не занимается, это ж не для миледи, — оттенок презрения в голосе не мог почудиться Катерине никак. — Ты дома чьей женой была?
— Женой? — это было так давно, что почти забылось.
— Кем он был?
— Инженером на заводе, и то пока не выперли, — фыркнула Катерина. — Алкашом он был. Им был всю жизнь, им и помер. Выгнала я его, сердешного, он и пошёл на все четыре стороны. То есть, к матери своей, Светлане Львовне, царствие ей небесное, у неё и жил, пока не спился совсем.
— Выходит, его мать — она не с вами жила? Он не был старшим сыном?
— Нет, он был средним сыном. Из них троих самым путёвым был младший, Илюшка, да и тот спился в конце концов.
— Ты была у кого-то в услужении? По тебе не скажешь.
— Вот ещё, в услужении. В школе я работала, детей учила. А потом ещё и завучем была. Расписание, методработа, выполнение планов и программ, успеваемость.
— Не понимаю, — с улыбкой покачала головой Мэгвин.
— Что тут понимать, школы-то и у вас есть, наверное.
