В черном шерстяном дублете и сапогах лежит незнакомец, кинжал на поясе, прикрывает мокрую девушку в худенькой сорочке со слегка растрепанными рыжими волосами. Она уже не дышит, а он, устав от этого трагического случая, пытается её спасти, хотя в этом почти нет надежды.
И так бы и сталось, но отец взял его на поруки.
Правда, дома, когда Рона привели в его собственную спальню под охраной королевской стражи, отец отказался помогать ему бежать и добавил сурово, что он, Рон, уже сказал и сделал всё, что мог. И единственное, что герцог Морни может сделать для сына — потянуть время, чтобы история хоть немного подзабылась, и казнь может быть заменили бы изгнанием. Пускай некромант убирается в свою Франкию, пускай королева займётся другими делами, а там, глядишь, и смилостивится, учитывая его, Персиваля Морни, заслуги перед короной.
Сказал тоже — тихо. Ну как тут тихо-то, разве же можно?
Из всех людей Рона к нему допускали одного лишь Джонни Палаша — тот сказал, что будет пока и камердинером, и выполнять назначения целителя будет тоже он. Рон прямо так и сказал ему — да сделай же уже что-нибудь, невозможно же так!
И Джонни сделал, всё же, не первый день в столице живёт. Он нашёл где-то, не поверите, некроманта. Мальчишку сопливого, вроде тех, что при де Риньи болтаются, но — он вроде как должен был помочь похитить из дворца Кэт.
Рон не доискивался, чем таким Джонни того некроманта заставил работать на себя, но — заставил. И они отправились, и Рон извёлся ждать — выйдет у них что-нибудь, или нет.
Вышло. И первой на ковре его спальни появилась как раз Кэт. Возмущённая, разъярённая и оттого прекрасная.
Но теперь уже — его, и ничья больше.
72. За магами приходят маги
— Я рад приветствовать тебя, дорогая Кэт, — сказал, ухмыляясь, Рональд.
Но выглядел он не слишком-то хорошо — бледный до серости, а с той стороны, где его Жиль приложил — так и вовсе тёмно-серый, с жуткой коростой.
Катерина поднялась на ноги, опираясь на пол и на стоящую рядом лавку, но тут же снова упала, задев головой столбик кровати — потому что сзади в неё врезалось что-то тяжёлое. Потёрла висок, оглянулась — тяжёлым оказался тот мерзкий гад со сломанным носом, который угрожал Джорджи.
Она зло сощурилась и, не поднимаясь, шарахнула похитителя разом и болевым импульсом, и огненной плюхой. Тот с воплем откатился, попытался подняться на ноги, но Катерина добавила — как нежити, потому что такая тварь — ещё хуже нежити, и жалеть таких нечего. Всё равно они не понимают хорошего отношения.
