В зале музея древних культур, Трейси и ее подруга Шэрен изумленно рассматривают необычный предмет: нелепое соединение миндаля с керамической бронзовой фигуркой. В мгновение ока мужчина исчез, но его устремленные на них взгляды остались в дурацком анекдоте из загадочной разговорной языковой смеси....
Рассказать — было правильным решением, только реакцию, искреннюю и настоящую, которой можно добиться только в первое мгновение после шокирующей новости, Шэрен видеть не желала.
— Поскольку моя клиентка не собирается требовать от мужа, мистера Николаса Хейворта, алиментов или иных выплат по содержанию ребенка, — протягивая очередной документ, объясняла их позицию Трейси, — нам действительно ничего не мешает сегодня же подписать согласие на расторжение брака."
"Шэрен даже удивилась насколько служители закона могут быть сухими и непробиваемыми.
— Но, если мистер Хейворт в будущем захочет навещать ребенка, то миссис Хейворт возражать не будет. Я подготовила дополнительные соглашения, отметив нюансы опеки и график посещения, но полагаю, будет логичней обсудить его предметней после рождения ребенка.
Шэрен вздрогнула, когда Ник, до этого молча слушавший адвокатов, с силой ударил ладонью о стол и, цветисто выругавшись, угрожающе прорычал:
— Ничего не мешает, говорите? — Ему никто не ответил. — Оставьте нас! — следом приказал он.
Брендон поднялся, Трейси не шелохнулась.
— Мисс Полански, могу я поговорить наедине со своей женой? — Ник особо выделил последние два слова, ясно напоминая всем присутствующим без исключения, что Шэрен все еще его.
Трейси вновь проигнорировала его и повернулась к побледневшей подруге, ожидая кивка или какого-то другого знака, обозначившего согласие на приватный разговор с мужем. Шэрен чуть качнула головой и в упор посмотрела на Ника.
— Мистер Хейворт, не забывайте, что ваша жена находится в деликатном положении, будьте сдержанней.
Ник бросил на Трейси взгляд, который был хорошо знаком Шэрен: еще слово и от этого здания и кирпичика на кирпичике не останется.
— Какой срок? — спокойно поинтересовался Ник как только они остались вдвоем. Но его спокойствие не ободрило Шэрен. Оно было напускным и таким же обманчивым, как нежданный штиль на море, обычно предшествующий ужасной буре.
— Шестнадцать недель.
