Автор
Ее сердце отчаянно колотилось от боли и страха. Она вспомнила мгновения до того, как все стало гостиничным номером и антисептиком. Теперь она была всего лишь призрачной матерью, стремительно исчезающей в холодных стенах, когда ребенок ее ушел.
— Меркантильная? — пробормотала она. Когда-то он так однажды назвал ее…
— Еще какая, но я все могу забыть, если дашь мне насладиться тобой.
Чейз медленно раздел ее и бережно уложил на кровать. Глория чувствовала, что Чейз охвачен неудержимой страстью. Но и сама она, разгоряченная от страстного желания, лежала под ним, с наслаждением ощущая тяжесть его тела. Ее тело будто пять лет томилось в тюрьме и теперь было внезапно выпущено на свободу. Внутренний жар опалил ее, и она, теряя контроль над собой, умирая от страсти, прерывисто прошептала:
— Чейз, я хочу тебя!
Ее голос прервался, изголодавшееся по любви тело задрожало, а Чейз, нежно гладя кожу на ее бедрах, раздвинул их.
— Пожалуйста, Чейз…
Поглощенный удовольствием, получаемым от прикосновения ее рук, скользящих по его телу, Чейз пока сдерживал свой порыв. Но когда маленькая рука погладила напряженную пульсирующую плоть, он рефлекторно дернулся и, уже не сдерживаясь, глубоко вошел в нее. Их сплетенные тела, влажные и горячие, начали двигаться в убыстряющемся ритме.
Чейз сел и, искоса осмотрев ее нагое по-прежнему манящее тело, медленно проговорил:
— Ты хотела меня, Глория! Спасибо! Ты переубедила меня самым приятным способом, — насмешливо улыбнулся он. — Надеюсь, ты и в будущем не разочаруешь меня.
Глория вздрогнула, как от удара, не в состоянии что-либо ответить. Пятилетнее воздержание благополучно закончилось благодаря опытности Чейза в искусстве любви. Он делал это вполне продуманно, превращая ее в своих объятиях в безмозглую распутницу. Раньше она верила, что физическая близость была для него высшим проявлением любви к ней, пока не застала его с Мэгги… Теперь он наглядно продемонстрировал, что физическая близость не имеет ничего общего с любовью, что это всего лишь обладание.
