Ночь погружала нас в тишину, когда раздался звонок из кают-комнаты: "Вас пригласили на сцену". Яхта унесла меня от безвыходной борьбы, но я чуть не плакала над спасением. Через мгновения мы оказались в одном корабельном шатре, где молодая и красивая женщина-руководитель на русском языке с легким акцентом делилась планами на вечер: покрутиться перед зрителями, открыть грудь и попы под музыку....
Сколько всего было сделано, чтобы его спасти…Мне казалось, ты счастлива, когда слышала о нем, на твоем лице появлялась улыбка, я видела, как ты трогала свой живот. Что произошло? Какой дьявол в тебя вселился? Что не так?
Я понимала, я слышала каждое ее слово, но меня так же трясло от дикого ужаса, от ощущения такой гадливости, кошмара, отвращения к себе, неприятия ситуации в целом…Петр…Петр мой отец. Вот она правда! Моя мать, Надежда, она встречалась и спала с Петром… а Мила — это и есть его нынешняя жена.
Отец…мой отец. Петр. Петр, который взял мою девственность, Петр, который трахал меня по несколько раз в сутки, называя своей вещью…Петр, который чуть не убил — МОЙ ОТЕЦ? Я отказываюсь в это верить! Отказываюсь даже думать об этом!
Все неправда…они ошиблись, люди в этом доме, перепутали.
От мысли об этом снова тошнота подступает к горлу, и меня выворачивает в принесенный Оксаной тазик. Тошнит беспощадно и долго, так, что желудок скручивается в узел и, кажется, мои кишки рвутся наружу. Облегчения не наступает. Мне больше не чем… а позывы все идут и идут, и я ощущаю, что сейчас потеряю сознание, настолько потемнело перед глазами.
"— Это из-за токсикоза? Из-за него ты приняла такое решение? Он скоро продет…это мальчишки так мамкам не дают продохнуть. Я почему-то уверена, что у тебя будет мальчишка. Хорошенький, зеленоглазый карапуз. Очень красивый, как и его мама.
Когда она это сказала, из моих глаз хлынули слезы. Она не представляет, сколько раз я представляла себе младенца…нашего с Петей сына или нашу доченьку.
