Я продала себя сама. Ему, незнакомцу, который остановился проездом в нашей провинциальной гостинице в ненастную ночь. Но я не подозревала кем именно окажется мой покупатель. Продала свою девственность и красоту за возможность сбежать от нищеты и издевательств мачехи с отчимом. Теперь я содержанка самого влиятельного человека в стране. А на самом деле я всего лишь вещь. Без права на любовь, материнство и свободу. Когда я ему надоем, то меня просто убьют....
Да! Это он! Это тот мужчина, о котором ты спрашивала!
Я захлебнулась, подбила чашку и закричала…широко раскрыв рот и задыхаясь от нехватки воздуха, чувствуя, как синеют мои губы, и глядя широко раскрытыми глазами на Оксану, которая громко закричала:
— Врача! Немедленно зовите врача! В двадцать седьмую!
Глава 17
Это не ревность… ревность другая. Она сводит с ума, она монотонна, она ядовита, а я не ревную, я чувствую, что меня опустили с головой в грязь и держат там, давая захлебываться вонючей водой предательства.
(с) Ульяна Соболева. Паутина
Мне все же вкололи успокоительное, и на какое-то время я смогла заснуть, отключиться. Когда пришла в себя, первое, что сделала, это дождалась прихода Оксаны и вцепилась в ее руку мертвой хваткой. Меня продолжало трясти так, что зуб на зуб не попадал. А мне не было холодно, наоборот — меня бросало в жар, и я обливалась потом. Никогда меня еще так не лихорадило и никогда в моей жизни я не испытывала настолько паническое ощущение разорвавшегося в моей жизни апокалипсиса.
— Я хочу избавиться от ребенка. Пусть мне сделают аборт или выкидыш. Дайте мне каких-то лекарств. Что угодно. Только быстро. Нельзя ждать ни минуты, умоляю.
Девушка в ужасе посмотрела на мое полубезумное лицо и отрицательно качнула головой.
— Это надо обсуждать с врачом. Так нельзя. Никто просто так ничего не сделает. Аборт. Можно подумать, у нас здесь абортарий. Для этого много всего нужно. Анализы, заключения врачей, УЗИ. Нужно многое решить.
— Что значит, никто не сделает? Отведите меня к вашему гинекологу, и я попрошу его сделать мне аборт. Это мое тело. Я решаю — носить его или нет. Мне нужно это сделать немедленно!
Она смотрела на меня с каким-то удивленным презрением и даже выдернула руку из моей руки.
— Все эти дни мы боролись за жизнь этого ребенка.
