Ночь погружала нас в тишину, когда раздался звонок из кают-комнаты: "Вас пригласили на сцену". Яхта унесла меня от безвыходной борьбы, но я чуть не плакала над спасением. Через мгновения мы оказались в одном корабельном шатре, где молодая и красивая женщина-руководитель на русском языке с легким акцентом делилась планами на вечер: покрутиться перед зрителями, открыть грудь и попы под музыку....
Как видела их образы у себя в голове, как придумывала им имена, как нежно перебирала волосики и целовала пухлые ручки и личики.
«Это ребенок от твоего родного отца! Ты….ты чудовище! И внутри тебя тоже Чудовище!»
— Не могу…не могу его оставить. Не могу!
Вскрикнула и почувствовала, как сильно заболело в области сердца, словно вскрыли рану, и из нее засочилась кровь. Да! ДА! Я успела свыкнуться с мыслью о малыше. Успела за эти жуткие дни искать утешения в том, что внутри меня живет единственное близкое и родное мне существо.
— Это гормоны. То, что ты чувствуешь, просто неуверенность и гормоны.
Она говорила и резала меня наживую, говорила и убивала меня… я становилась все мертвее и мертвее.
— Перестаньте! Пожалуйста! — взмолилась, заливаясь слезами. — Не говорите так! Он…не может появиться на свет! Не может, понимаете? Как бы я его не хотела, НЕЛЬЗЯ! Есть разные ситуации в жизни! Помогите мне! Этому ребенку нельзя появляться на свет!
— Неделю назад…сюда привезли женщину после аварии, и она потеряла ребенка. Я никогда не слышала такого жуткого воя, никогда не видела такой скорби. А ты…тебе бог дал такое счастье.
— Я не могу его оставить! Просто не могу!
— Ясно…пока не знаю, чем тебе можно помочь, но я переговорю с врачом.
Она ушла, а я откинулась на подушки и закрыла глаза, которые опухли от слез. Мне казалось, что человек не может столько плакать, ему разъест склеры и у него выпадут все ресницы. Последний раз я столько плакала, когда умерла моя мама. И сейчас не могла остановиться, все мое тело вздрагивало от слез и дергалась голова. Я захлебывалась слезами.
