Ночь погружала нас в тишину, когда раздался звонок из кают-комнаты: "Вас пригласили на сцену". Яхта унесла меня от безвыходной борьбы, но я чуть не плакала над спасением. Через мгновения мы оказались в одном корабельном шатре, где молодая и красивая женщина-руководитель на русском языке с легким акцентом делилась планами на вечер: покрутиться перед зрителями, открыть грудь и попы под музыку....
Еще больше мне не верилось, что я одна, что меня отпустили, и я, можно сказать, почти свободна, если, конечно, не считать двух молчаливых типов, похожих как две капли воды, сопровождающих меня повсюду. Моя охрана теперь регулярно менялась, не было никого, кто задержался бы на своем месте более месяца. Сплошная текучка.
Здание гостиницы больше не казалось мне шикарным. Я слишком много успела увидеть…мне было с чем сравнивать, и я понятия не имею, как такой человек, как Батурин, мог оказаться в этом ужасном месте…в этой дыре.
Меня сопроводили в здание гостиницы, навстречу тут же выскочил управляющий в бордовом костюме.
— Здравствуйте, я предупреждён о важной гостье. Вас разместят в новых апартаментах и…
— Тимофей Петрович…это же я… я — Марина. Вы меня не узнали?
Бывший начальник охраны посмотрел на меня с искренним недоумением, он явно меня не узнавал, а я прекрасно узнала его. Это же муж Людмилы Альбертовны, нашей поварихи, и он долгое время был начальником охраны… а теперь он управляющий.
— Марина…
Он судорожно глотнул воздух, а потом засуетился еще больше.
— Да-да узнаю, конечно, узнаю. Как же не узнать. Проходите. Прохор, проведи Марину наверх в наши лучшие комнаты. Да, а свиту. Раймонд Раисович распорядился именно их предоставить гостье.
— Тимофей Петрович.
— Да! — бровки взлетели вверх, и хохолок на самом лбу встрепыхнулся.
— Мне нужно попасть в правое крыло, там…там комнаты бывших хозяев и…во дворе у меня здесь кое-что осталось.
— А комнат нет.
— Как нет?
У меня аж внутри все похолодело.
— Их снесли. Все правое крыло переделали, и теперь там тоже размещают гостей, постояльцев, то есть.
— Аааа…как нет? А где всё? Где вся мебель…и вещи?
— Там много чего конфисковали после скандала, имущество было арестовано и продано с молотка, деньги ушли в счет погашения долгов. Кое-какой хлам хранится в чулане….но там ничего такого нет. Барахло одно. То, что и продать не смогли.
— Я хочу видеть все это барахло.
— Я спрошу у Раймонда Раисовича…
— Нечего спрашивать. Я сейчас хочу увидеть все эти вещи. Дайте мне ключ от чулана.
— Делай, что велено! — рыкнул на него один из моих сопровождающих.
— Да-да, конечно.
Через несколько минут мне вручили ключи. Я была не уверена, что Боровкин меня узнал, я видела знакомые лица обслуживающего персонала, но они смотрели как сквозь меня, опускали голову и прятали глаза. Еще более вышколенные, чем как при моем отчиме.
