И дешево, и неопасно. Ведь тогда вельможи знатные и даже цари ох как боялись заразиться! История уже достаточно нам дала примеров, когда по неосторожности и от избытка любовного пыла самые авторитетные особы венерическими болезнями заклеймлены были. И недаром Елизавета Петровна своему любовнику Бекетову живо отставку дала, как только узнала о позорной его болезни. И все многочисленные фавориты Екатерины Великой, перед тем как в царской постели улечься, медицинский осмотр у лучших придворных врачей и в присутствии «альковной дамы» Протасовой должны были пройти. А как же! Царственное тело не должно подвергаться ни малейшей опасности позорных заболеваний. Уступленная Шереметевым Меншикову, а Меншиковым царю, Катеринушка действительно «словно кореньем» обвила Петра. Суровый деспот, человек с железным характером, спокойно смотревший на истязание на дыбе, а потом и на смерть родного сына, он, как воск, мягчал при Екатерине. Петр в своих отношениях к ней был решительно неузнаваем: письмо за письмом посылалось ей, одно другого нежнее и каждое полно любви и предупредительной заботливости. Начав с обращения «матка», он скоро переходит на «возлюбленная Катеринушка». Будучи в походах, не забывает присылать ей подарки, то материю, то перстенек, и всегда с нежными словами чувств. Без нее государь тосковал. Почему? Почему ни одна женщина, ни добрая и смиренная, как Евдокия Лопухина, ни развратно-утонченная, как Анна Моне, ни красивые молодые фаворитки не могли возбудить ни малейших чувств Петра? Удалось это только Екатерине I. Многие современники объясняют это веселым нравом Екатерины, при которой государь «не скучал». Еще тем, что она, под стать государю, любила выпить и обожала гулянки.
К. Валишевский: «В обществе женщин, которым он не переставал нравиться, Петр, казалось, особенно любил грубый разгул и в особенности любил видеть пьяными подруг, которым он себя отдавал. Сама Екатерина, пьяница первой руки, в значительной степени обязана этому качеству своим успехом»[77].
Третьи считают, что она стала необходима государю, после того как могла усмирять его буйные припадки гнева, после которых у него развивалась жесточайшая мигрень, а Екатерина своим прикосновением рук умела снимать боль. У Петра с детства был нервный тик, когда дергался левый глаз и бровь, с годами он еще более усилился. Этот тик предвещал сильный гнев, и придворные, увидев в таком состоянии государя, нередко обращались за помощью к Екатерине.
Еще некоторые были уверены, что чувство Петра к Екатерине усилилось благодаря ее неназойливости и способности не быть ревнивой.