«Здоровье императрицы далеко не хорошо, — писали в 1755 году иноземные послы при русском дворе, — она ищет уединения и спокойствия, стала чрезвычайно задумчива и ведет жизнь совершенно затворническую. Она харкает кровью, страдает одышкой и сильным кашлем, ноги распухли, в груди водянка»[156].
Врачи считали, что главной болезнью Елизаветы Петровны является скорбут. Болезнь приобретала все большие и большие размеры, и к ней присоединились различные побочные напасти, почерпнутые из того же источника — неупорядоченной жизни, чрезмерного употребления вина, жажды развлечений и сексуальных наслаждений. Даже чувствуя себя очень плохо, она не отказывается от вина. Что ж, результат не заставил себя ждать. 25 декабря 1761 года она умирает в возрасте пятидесяти двух лет. Правила Елизавета Петровна Россией двадцать лет. За это время Россия стала могущественнее, культурнее и богаче…
«И хотя матушку царицу Елизавету Петровну наделила природа довольно богатым потомством, происходящим от ее официальных и полуофициальных любовников, а также и от бравых ребятушек-солдатушек, с которыми она так охотно проводила длинные вечера и ночи, тем не менее она не решилась избрать одного из этих ублюдков в преемники, сочла за более уместное и целесообразное объявить наследником сына сестры Анны, четырнадцатилетнего герцога Петра Гольштинского»[157], — писал историк Ф. Яворский.
Этот бледный, чрезвычайно хилого сложения герцог взял что ни на есть худшее от отца и от матери, но только не от деда Петра Великого, ну, может, жестокость последнего, ибо чрезвычайно любил издеваться над животными. А так — пьянство, разврат, беспечность — от отца. Долго еще будет мать его Анна плакаться своей царствующей сестричке об открытом разврате своего супруга: «Герцог и Маврушка (Марфа Егоровна Шепелева. — Э. В.) окончательно опошлились. Он ни одного дня не проводит дома, разъезжает с нею совершенно открыто в экипаже по городу, отдает с нею визиты и посещает театры»[158].
А. Н. Бенуа. Великая княгиня Екатерина Алексеевна возвращается с удачной охоты. Заставка к книге «Царская и императорская охота на Руси».А сама Анна Петровна была женщиной в высшей степени добропорядочной. Никаких себе бесчинств с другими мужчинами не позволяла, и мы не согласны с утверждением современника П. Долгорукова, что она якобы «все ночи проводила вне дома. После брака она стала утешаться на стороне»[159]."
"Может, князь Долгорукий супругов перепутал? С другой стороны, могла бы Анна Петровна и пребывать «вне дома», позволительно, поскольку, как нам кажется, нет худшей обиды для женщины, чем равнодушие со стороны супруга, который постоянно ей это демонстрировал.