Вовка теряет сознание от невыносимых болей в животе, будто его заталкивают в чудовищную глотку. Воспоминания о том, как добрался домой, остались туманными — словно бы машина летела сама по себе. Спина болит и холодна, будто он лежит прямо на холодном полу.
Таким образом тема оказалась исчерпанной полностью, и Вовец покинул негостеприимную проходную, недоумевая: как же так могло получиться, что машина стоит одновременно в двух местах. Понятно, такое просто невозможно. Уж либо здесь, либо там – одно из двух.
Он подошел к решетке ворот. Шеренга грузовиков на противоположной стороне двора. Вовец приладил на нос очки-бинокль и подкрутил окуляры, настраивая. Мешанина мутных пятен упорядочилась и резко выступили тупые морды КАМАЗов. Придерживая пальцем очки, повел взглядом вдоль шеренги машин.
Сев в трамвай, идущий в сторону металлургического, Вовец ещё не знал, что предпримет дальше.
– Алло, Степа? Это Володя Меншиков. Знаешь такого?
Степа тоже растерялся поначалу, замешкался на несколько секунд, но тут же постарался взять себя в руки.
– Я тебе звоню, звоню, а ты не отвечаешь. В чем дело, Вова?
– А мне звонить бесполезно, – поддержал игривый настрой собеседника, меня дома нет. – Дорого бы дал Вовец, чтоб увидеть сейчас Степину физиономию. И потому с удовольствием повторил: – Нет меня дома. Дома беспорядок, на полу бурые пятна, посуда грязными руками залапана, окурки кругом. Попросил приятеля одного посидеть, последить за беспорядком.
– Тоже из агентства ""Рондаш""? – спросил Степа уже не столь игриво.
– Что значит тоже? – не понял Вовец. – Какой ""Рондаш""?
– Из охранного агентства, как и те двое. – Степа начал сердиться. – Я ведь тебя предупреждал, не делай глупостей.
– А я и не делал, – огрызнулся Вовец. – Сам не наделай. – Он не сразу сообразил, о каком агентстве идет речь, но теперь дошло.
