Вовка теряет сознание от невыносимых болей в животе, будто его заталкивают в чудовищную глотку. Воспоминания о том, как добрался домой, остались туманными — словно бы машина летела сама по себе. Спина болит и холодна, будто он лежит прямо на холодном полу.
Видимо у тех двоих круглоголовых в карманах лежали удостоверения какого-то частного охранного агентства с романтическим названием ""Рондаш"". Вовец о таком и не слыхал. Следовало как-то объяснить их появление, и он нашелся. – Агентов этих банк прислал деньги за квартиру выколачивать. Я её весной за пятнадцать тысяч баксов заложил, а деньги брату дал на раскрутку. Он сельпо какое-то купил, а на товары денег не было. В общем, проколол меня, предложил проценты выплатить и продлить договор. А те квартиру требуют.
Халалеев молчал. Вовец почувствовал веселую ярость. Как он этого Степу заткнул! Так и надо, нельзя упускать инициативу. Надо атаковать, бить в самые неожиданные и уязвимые места. И он с удовольствием подвел итог:
– Короче, есть веревочка, за которую тебя быстро вытянут. Да, кстати, я пять минут назад соседу звонил. Так он говорит, катафалк опять подъехал, чуть не под окнами стоит.
Степа наконец пришел в себя от обилия новостей и подал голос:
– Слушай, Володя, давай поговорим серьезно.
– А я-то каким образом? – вполне искренно удивился Вовец.
– Помолчи! – заорал в трубку Халалеев, видимо, нервы вышли из-под контроля. – Сейчас я говорю! Ты же не хочешь, чтоб с твоим пацаном что-то случилось, правильно?
Эк его уело. Наследили, дураки, да ещё двух частных агентов пришили. Их приятелей поддельными автомобильными номерами с панталыку не собьешь, из-под земли достанут.
– Дурак ты, Степа, – усмехнулся Вовец. – Нашел чем пугать. Ну избавишь меня от алиментов, дальше что? Вот тебе мои условия: пацана немедленно отправляешь к мамаше, чтобы она в розыск не подала. А мне к утру приготовь пятнадцать долларов наличной валютой. И мы расстанемся и все забудем. Завтра в девять утра позвоню, скажу куда денежки поднести.
– Погоди, погоди… – начал Халалеев, но Вовец повесил трубку."
"С минуту стоял, чувствуя усталость и опустошенность.
