Вовка теряет сознание от невыносимых болей в животе, будто его заталкивают в чудовищную глотку. Воспоминания о том, как добрался домой, остались туманными — словно бы машина летела сама по себе. Спина болит и холодна, будто он лежит прямо на холодном полу.
Чем ближе к земле, тем хлипче оказывались кирпичи. Через полчаса Вовец выбрал изрядный кусок угла – весь низ на метр в высоту. Правда, это был только один ряд кирпичей – облицовочный. Следующий ряд лежал поперек кладки, выходил торцами, и раствор здесь был положен плотно, держался мертво и тычкам гвоздодера не поддавался.
Вовец, накрывшись штормовкой, подсвечивая узким лучом маленького фонарика, обследовал препятствие. Зря он с угла взялся. Углы каменщики всегда капитальные выводят. И он стал разбирать кладку вдоль по стене, орудуя гвоздодером, как рычагом, вынимая кирпичи и складывая в стороне, чтоб не мешали.
Пустырь между гаражом и заводской оградой покрывали бугры и ямы, кучи мусора и заросли полутораметровой крапивы. Вовец с шумом проломился сквозь эти заросли и по тропке вдоль ограды добежал до железных частных гаражей, наставленных нестройными рядами.
Вовец ждал долго, не менее получаса, хотя никто не подошел, не поинтересовался, что это здесь гремит и сыплется. Следовало понимать, что в гараже никого нет, и только собака во дворе наблюдает за порядком. И вообще, с чего он решил, что здесь бандитское гнездо? Только потому, что ветлечебница замыкает логическую связь между заводом и нарядом на отлов четвероногих бродяг? Да, замыкает! Другой версии все равно нет. Так что нечего думать, долбить надо."
"Обвал открыл значительный кусок внутренней кладки.
