За листом след за следом прорастает цветок — так говорил мне ты: "Не найдёшь исток у реки своей, не сожмёшь ладоней потом моей, не сожмёшь ладонь — не отыщешь дня". В ночи я ревел под мраком, в три ручья ждала освежения ранней росой и земли вплетения косы. Как почуют ступни травы, на ветру дубы шепчутся, как снова с ума споёт морской прибой, а я стану той, кто направит руку....
На что это было еще похоже? И почему прозвучало так близко, словно подо мной?
Я покосилась на Лютого, который блаженно прикрыл глаза, тем не менее, продолжая смотреть на меня жадно и пронзительно сквозь свои пушистые ресницы и слегка опущенные веки:
— Что это было?…
— Я, — безразлично пожал плечами огромный мужчина, облизнувшись.
Так. Спокойно. И еще раз с самого начала.
— Вы?…
— Угу — проурчал белокурый великан, и это его «уууу» опять утонуло в этом странном, непередаваемом звуке, заставляя меня шагнуть на шаг назад, в сомнении покосившись на широкую мощную грудь, из которой видимо и доносился этот низкий вибрирующий звук, что отозвался в моем теле вихрем «гусиных лапок», заставляя каждый волосок на теле затрепетать и встать дыбом.
— Вы…мурчите?!
На дергающийся глаз, кажется, уже можно было просто не обращать внимания. Фиг с ними, с глазами, тут главное умом не тронуться…окончательно. Потому что с линзами и зубами выходили жирные осечки, а тут еще эта способность издавать мурлыкающие звуки!
— Что-то вроде этого, — как всегда спокойно и безразлично дернул своим огромным плечом Лютый, задорно усмехнувшись, когда я пискнула:
— …наливайте,!.
"Третий заход коньяка вошел в меня, как по маслу, не заставив даже поморщиться, когда я шумно выдохнула, подождав, когда тепло в теле усилиться и сосуды в моем бедном мозгу увеличатся настолько, что пора бы им было уже просто лопнуть.
Отрывисто выдохнув, и заставляя себя не нервничать и не обращать внимания на то, как в животе стало горячо и трепетно от того, что я собиралась делать, я снова уверенно шагнула к Лютому, который сидел, усмехаясь и разъедая меня своими лукавыми голодными глазами, четко и нарочито отрешенно проговорив, словно была ученым, проводящим опыты, не иначе:
— Еще раз можно?
— Естественно, — оттого, как вежливо и покладисто склонил голову Лютый, можно было бы шарахнуться в обморок, если бы не эти лукавые, веселящиеся глаза, в которых было столько игривости и насмешки, что его с легкостью можно было бы представить средневековым лордом поместья с идеальными манерами и животной харизмой.
Стараясь не обращать внимания на облизывающий меня взгляд и то, что теперь его глаза однозначно горели в разы сильнее, я положила ладонь прямо на его грудь, теперь не просто услышав этот звук, а ощущая его вибрацию, которая прошла через мою кожу, кусая кончики пальцев и устремляясь в недра тела, где разлился жар, перехватывая дыхание.
