Деревню Атлас не стало. Стрельцы перебросили всю охрану в эту лошадиную кавалерию — и вот теперь она ждет в поле, а мы сидим на крыше дома. Словно налетели мы из небес на этот мир, словно вырвались в свободное плаванье... Но что за охота? Мы тут люди! Вот уж не думала я, что когда-то прибываю сюда и отправляюсь обратно — в лошадиную кавалерию....
Но слова лепил уверенно, как пощечины и бросал в меня: — и еще это между нами, не знаю, как назвать. Бред, блажь, похоть! Дед прав: мне нужны здоровые отношения со здоровой женщиной расы людей!
Не подошел, не подал мне руку, чтобы помочь подняться. Наоборот, сделал шаг назад и уперся спиной в подоконник. Я наступила коленками на подол, большой ворот треснул, потом длинные рукава зацепились за что-то и запутали меня в широкой рубахе окончательно. Я уродливо барахталась на ковре, а Макс стоял и смотрел.
— Да что б он умер, твой дед! Вместе со своими угрозами! Ты мне в любви клялся, барон! Ты! Еще суток не прошло! Ты лживая скотина! Ты меня в лоб целовал, вот только что! Тут, на этом самом месте.
Он отшатнулся, словно прилетела отдача в лицо.
— Макс! — я закричала. И снова: — Макс! Прости! Не уходи! Не бросай меня, ты не можешь…
Упала лицом в ковер. Он душил чертовой сиренью. Ею провонял весь гребаный мир.
— Вставай, дите, пойдем, — вчерашний старик поднимал меня на ноги с неожиданной силой. Поддерживал за плечи и приговаривал: — пойдем, пойдем, здесь нельзя плакать, нельзя…
* * *ГЛАВА 18. Первым делом самолеты
Прикуешь меня однажды — позор тебе, прикуешь меня дважды — позор мне.
Нет любви. И не надо!
До выпуска осталось три недели. Прозорливые предсказания многочисленных умников сбылись: курс обучения в Школе сократили. Наземные отделения это не коснулось, только летчики впахивали ежедневно по шесть часов летной практики плюс четыре часа теории.
Барон уехал с обожаемым дедом в Столицу. Вероника вернулась к дружбе с Эспозито.
— Дает? — я пошло ухмылялась, дымя сигаретой.
Я переставила кровать ближе к окну. Валялась теперь на белом покрывале прямо в сапогах, закинув ноги на спинку. Моя комната, как хочу, так и живу."
"— Какой ты грубый, Лео, — ухмылялся не хуже комэск, сидел на подоконнике рядом, — не дает и не обещает. Мы ждем Кея.
— Да ну? — я выпустила колечко в потолок. И еще два.
