Деревню Атлас не стало. Стрельцы перебросили всю охрану в эту лошадиную кавалерию — и вот теперь она ждет в поле, а мы сидим на крыше дома. Словно налетели мы из небес на этот мир, словно вырвались в свободное плаванье... Но что за охота? Мы тут люди! Вот уж не думала я, что когда-то прибываю сюда и отправляюсь обратно — в лошадиную кавалерию....
Место первого пилота ждало меня. На втором сидел Макс.
Сосредоточен до зелени. Даже в сторону мою не посмотрел. Громкий треск моторов избавил нас от выяснения позиций. Я занялась обычной предполетной проверкой.
— Рисунок такой, — раздалось в шлемофоне, — две бочки, правая и левая, ранверсман на трехстах, потом поднимаешься до двух тысяч, делаешь штопор прямой, потом обратный. Все красиво, четко и без лишней патетики. Ты меня понял, Петров?
— Я тебя понял, Кей-Мерер. — я ответила тон в тон. И не удержалась: — ты пакеты гигиенические захватил? Гляди, укачает! Сегодня я держусь за руль!
Нет ответа.
Привет, моя дорогая! Я махнула крыльями в небе самой себе. Дыхание спирало от восторга. Хотелось петь.
— Мы вольные птицы, пора, брат, пора! — я заорала счастливо, поднимая Яшу на истинную высоту. Чуяла затылком, как не по себе моей белой сирени. Еле-еле пробивается сквозь суровую серьезность командира эскадрильи.
Я вывела планер на просмотровую высоту. Пора!
Заслуженная машина традиционно не имела интерактивной лобовухи. Видавший изрядные виды планшет под зеркалом заднего вида держал мою связь с землей и напарником. Его пульс красным сердечком бился рядом с моим зеленым.
Я отметилась в точке входа в зону судейства. Загрузка рабочего задания указала направление огневой атаки и треки виртуальных врагов. Я выучено зависла под прямым углом. Начала задирать нос аппарата выше горизонта.
— Иду на маневр, — спокойно объявила в шлемофон, — правая бочка.
Р-раз. Сто восемьдесят градусов. Убрала ноги с педалей. Джойстик вправо. Д-ва. Завершила оборот. Выровняла свою ласточку параллельно земле.
— Иду заново, — предупредила я человека за спиной. Нет ответа. Ладно.
Сделала лихой разворот на иммельмане. Шикарно, по моим представлениям, до ужаса. Мне чудилось, как бьют в ладоши восторженные зрители. Тишина в шлемофоне. Укачало?
— Левая бочка, — сказала я. Не стала рассусоливать и совершила фигуру в быстром темпе. Удовольствие получила близкое к самому заветному. К оргазму.
