В глубине подземного храма мутный свет от фонтанов Хаоса проникает через стекла купола, делая всё вокруг пугающе неясным. Под куполом лежит искалеченное тело Лисова, именем которого теперь владеет злой бог. В воздухе царит мрачный гнет, а выдох становится тяжелым как камень, словно пытаясь сопротивиться чужому существу в теле покойного....
Но её взгляд не скользил по строчкам, а уткнулся в одну точку, будто она не могла сфокусироваться на буквах.
Я тоже уже не мог читать. Буквы разбегались во все стороны, а внутри меня зрел вулкан сексуальной энергии, уже давно копящейся там.
Кажется, вино послужило эдаким возбудителем. Правда, я его выпил не так уж и много. Но, с другой стороны, молодому крепкому организму, брызжущему гормонами, много-то и не надо. Даже вон Белова с Огневой почувствовали жаркий костёр, разожжённый вином. Оно и понятно.
Над столом висело такое напряжение, что казалось, его можно было резать ножом. Любая искра могла поджечь его. И что-то похожее случилось, когда мы с Беловой одновременно потянулись к книге. Наши пальцы встретились, после чего мы посмотрели друг другу в глаза, а следом искра, буря, безумие…
Я буквально впился поцелуем в податливые губы графини, а спустя пару мгновений ощутил на своей руке пальцы Огневой.
"Страсть полностью смыла любые барьеры: моральные, этические, вбитые воспитанием и обществом. В первую очередь это, конечно, касалось девушек. Я-то уже давно переступил через все эти барьеры, однако краешком разума понимал, что такая оргия может привести к не самым лучшим последствиям.
Всё же вожделение взяло своё.
Мы втроём оказались на медвежьей шкуре подле камина. Халаты и нижнее бельё полетели в разные стороны. Кажется, я даже порвал кружевные трусики на графине, превратившейся в настоящую тигрицу. Казалось, что Белова разом выпустила всю сексуальную энергию, копившуюся в ней годами, так она страстно стонала и выгибалась.
Огнева не отставала от блондинки. Её страсть тоже зашкаливала. Она покусывала мою кожу, царапала ногтями и порой бессознательно применяла свой атрибут «эйфория», заставляющий человека испытывать что-то сродни оргазму.
Обе девушки были просто ненасытными, словно боялись, что ничего такого больше никогда не произойдёт.
Признаться, мне пришлось выдавить из этого смертного тела всё, на что оно было способно. Аж мышцы разболелись. Но мне удалось удовлетворить сексуальный голод дворянок. А может, этому поспособствовало то, что хмель начал выветриваться из головы, как и какое-то противоестественно сильное возбуждение.
