В глубине подземного храма мутный свет от фонтанов Хаоса проникает через стекла купола, делая всё вокруг пугающе неясным. Под куполом лежит искалеченное тело Лисова, именем которого теперь владеет злой бог. В воздухе царит мрачный гнет, а выдох становится тяжелым как камень, словно пытаясь сопротивиться чужому существу в теле покойного....
Среди них действительно были такие, которые даже мертвеца превратят в секс-машину.
— Огнева, можешь подойти? — громко произнёс я, задумчиво морща лоб.
— Что у тебя? — показалась из-за шкафа баронесса, отчаянно стараясь не краснеть и стыдливо не опускать взгляд. — Ой!
Её удивлённое «ой» относилось к дракончику, коего она увидела.
Я поманил пальцем девушку и прошептал:
— В бутылке был какой-то сильный возбудитель. Он-то и сорвал всем голову. Апофис почувствовал его запах. Мне кажется…
— Ну, я ей сейчас устрою! — мигом завелась мулатка, даже не дослушав меня.
Она стрелой кинулась в сторону шкафов, которые скрывали Белову.
— Да погоди ты!
Но девушка меня не услышала.
Глава 17
Апофис глянул вслед мчавшейся девушке и сказал:
— Я, пожалуй, вернусь домой.
— Давай, — бросил я ему и телепортировался, схватив мулатку за плечо.
— Не трогай меня! — жарко выдохнула она, полыхая глазами. — Я сейчас этой гадине задницу подпалю!
— Уж не обо мне ли идёт речь? — вышла из-за шкафа Белова, натянувшая на лицо холодно-высокомерную гримасу.
Правда, её взгляд сразу же стыдливо метнулся в сторону, чтобы не встречаться с моим обнажённым телом.
— О тебе! О тебе, подлая соблазнительница! В вине был возбудитель! Дракончик уловил его запах! — яростно выпалила мулатка, пытаясь освободиться из моих рук."
"— Какой ещё возбудитель? Какой дракончик? — вскинула брови блондинка. — Тебя до сих пор алкоголь не отпустил, истеричка?
— Огнева! — прикрикнул я на неё и несильно встряхнул. — Возьми себя в руки, и давайте поговорим как дворяне, а не как какие-то простолюдины, не умеющие контролировать себя.
Баронесса метнула на меня огненный взгляд и приоткрыла рот, словно собиралась впиться зубами в мою руку, удерживающую её. Но через миг она всё же нехотя пробурчала:
— Ладно, отпусти меня и надень уже что-нибудь.
— Поклянись, что не будешь устраивать смертоубийство, пока я не расскажу свою версию событий.
— Клянусь Живой.
— Нет, лучше поклянись Семарглом.
— Клянусь Семарглом, — проронила она, удивлённо посмотрев на меня снизу вверх.
— Отлично, — улыбнулся я, вернулся к шкуре и быстро надел свой халат, чтобы не смущать девушек.
А те уже успели рассесться по своим местам. Одна плюхнулась в кресло-качалку, а другая заняла стул. И обе бросали друг на друга грозные взгляды, словно не далее чем полчаса назад и не кувыркались со мной на медвежьей шкуре.
Вот у них, конечно, эмоциональные качели. Эту ночь они запомнят навсегда.
