В глубине подземного храма мутный свет от фонтанов Хаоса проникает через стекла купола, делая всё вокруг пугающе неясным. Под куполом лежит искалеченное тело Лисова, именем которого теперь владеет злой бог. В воздухе царит мрачный гнет, а выдох становится тяжелым как камень, словно пытаясь сопротивиться чужому существу в теле покойного....
— Аха-ха! — картинно захохотал тот, запрокидывая голову. — Неужели вы мне угрожаете? Мне, представителю знатного рода? А кто вы такой, а? Какой-то Громов из Зажопинска, не сумевший даже защитить собственную академию? Что же вы делали, когда её атаковали хаоситы? Драпали со всех ног?
— У Громова множество наград и… — попыталась вставить загоревшаяся гневом баронесса, но замолчала, увидев мой жест, прямо говорящий «не вмешивайся».
— Знаете, как вас там… Впрочем, неважно как вас зовут, — снисходительно проговорил я. — Мы можем долго фехтовать словами.
Кадеты-зрители разом напряглись в ожидании ответа Рыжего. Все прекрасно понимали, что если он сейчас уступит, то победителем в этой словесной дуэли можно будет считать меня. Причём победителем не по очкам, а нокаутом. Да и Рыжий это прекрасно понимал, оттого-то весь и загорелся гневом.
Глава 27
Утренний осенний свет продолжал проникать в высокие окна притихшей аудитории.
— Вы бросаете мне вызов? Даже не зная, кто я? — обомлел он, словно впервые столкнулся с таким.
— Так мне плевать, кто вы, — усмехнулся я, возвышаясь над ним.
Среди девушек пробежали восхищённые шепотки. Похоже, им понравился мой дерзкий ответ.
А вот парни молчали, но очень внимательно смотрели на меня. Они явно пытались понять, на какое место в стае меня следует поставить.
Понял это и Рыжий. По крайней мере он осознал, что вербально, то бишь словесно, меня не прогнуть. А что до моих бойцовских качеств, он, кажется, не был знаком с ними, поскольку никогда не слышал обо мне.
Всё же рыжий смалодушничал и с насмешкой проговорил, кривя холеную физиономию:
— Я не имею права унижаться до дуэли не пойми с кем. А то уже завтра меня будут вызывать даже простолюдины.
Он натянуто рассмеялся и в поисках поддержки посмотрел на кадетов. Но никто даже улыбкой не поддержал его.
Чем хороши аристократы, так они каждый сам по себе, не сбиваются в стаи, где есть лидер и подхалимы. Этим грешат дворяне попроще. Высшие аристократы предпочитают со стороны наблюдать за проблемами своих собратьев, делая определённые выводы.
— Вы пытаетесь скрыть вашу трусость за высокопарными словами? — презрительно улыбнулся я. — Получается так себе.
