В глубине подземного храма мутный свет от фонтанов Хаоса проникает через стекла купола, делая всё вокруг пугающе неясным. Под куполом лежит искалеченное тело Лисова, именем которого теперь владеет злой бог. В воздухе царит мрачный гнет, а выдох становится тяжелым как камень, словно пытаясь сопротивиться чужому существу в теле покойного....
Все решает положение. Даже твоё чувство юмора будут хвалить, если ты когда-нибудь при помощи тёмных богов станешь императрицей.
— Почему именно тёмных? — сощурила она глаза и сжала губы в одну линию.
— Дык светлые же должны помогать людям, а не обрекать их на тёмные времена.
— Значит, ты думаешь, что я бы плохо правила? — прошипела девушка, гневно раздувая крылья точёного носа.
— Нет, что ты… Почему же сразу плохо? Отвратительно.
— Хам, — буркнула она и отвернулась.
А я мысленно довольно потёр руки.
Отлично, пока Огнева обижается, от неё не последует никаких вопросов, а то ведь она угрожала, что хочет со мной поговорить.
Но тут Громов-младший каким-то чудом распознал мой замысел и принялся умолять меня не делать этого с его тайной страстью. Ему повезло. Графиня сама что-то поняла и сидела молча, как воды в рот набрала. Только порой зыркала по сторонам, словно проверяла — достаточно ли сильно кадеты впечатлены её красотой. А те чуть ли не слюни пускали, хотя и хорошо скрывали это.
Хм, они будто никогда не видели таких красоток. А графине явно льстил такой интерес, но она никак не показывала этого. Разве что её щёки слегка покраснели.
Между тем лекция закончилась, и Пётр Ильич сказал, что у нас есть пятнадцать минут, дабы передохнуть, а потом он снова начнёт макать нас в свою любимую дисциплину.
— Я, пожалуй, ноги разомну, — бросил я девицам и покинул аудиторию.
На самом деле это был лишь предлог, что выпустить наружу кофе, выпитый утром в кафе.
А вернувшись в аудиторию, я увидел весьма занимательную картину. Белова сияла улыбкой и жеманно смеялась над шутками нескольких пижонов, окруживших её возле окна.
Огнева же продолжала восседать на лавке, но и её уже донимали местные ловеласы. Они с улыбками о чём-то расспрашивали её. А та без особого энтузиазма отвечала им.
За всем этим хмуро наблюдали первокурсницы, шушукаясь между собой. Да так, что я сумел поймать обрывки некоторых реплик:
— … Ты погляди, как вырядились, будто на бал собрались, а не на учёбу. Почему им можно надевать платья? Надо обязательно пожаловаться ректору. Пусть они тоже ходят в кителях. А то что это за безобразие?
— Верно помечено. Чем они лучше нас? Ничем.
— А я бы даже сказала, что хуже. Они же провинциалки какие-то, пусть и титулованные.
