В тени сгущающихся сумерек, полная луна отражается в глазах Марены — живые и глубокие, а в другом — мёртвые и бездушные. В этот вечер, частью игры, богиня пришёла на поляну с броней надетой, будто ожидая своей роли. Мрачная атмосфера повсюду, но глаза Марены всё ещё озоруют и живы, как только вспыхнет её таинственная улыбка....
— Лучше вам всем сесть обратно и не двигаться, иначе я сейчас кликну своих подчинённых. За дверью стоят ещё полсотни моих бравых воинов.
— Никого там нет, — сухо произнёс Древний из-под капюшона.
Десятник облизал быстро пересохшие губы и напрягся, видимо, торопливо соображая, что делать дальше.
Старик же рухнул на колени и умоляюще протянул к нам руки:
— Заставили, заставили!
— Вообще-то, я слышал, с каким упоением ты рассказывал о том, что продашь нас в рабство, — процедил я, попутно глянув на медленно поднявшихся на ноги стражников.
Лекарь ойкнул, съёжился и заскулил жалобно, как щенок.
Десятник метнул взгляд в сторону двери, а потом глянул на своих подчинённых, растерянных и перепуганных.
— Ну и кто из вас, сучьих героев, будет первым меня насиловать⁈ — бросила им Мия.
Её глаза заполыхали безумной, тёмной яростью, рождённой в самых мрачных глубинах её души.
— Мы… мы… ничего такого не хотели… — проблеял молодой, прячась за спинами товарищей.
Их похоть и жажда женской плоти испарились, да и уверенность в собственных силах исчезла.
Однако не стоило обольщаться… Повернись к ним спиной и нападут всей толпой. Отпустить их сейчас — значит, что уже завтра они будут заниматься тем же самым, да ещё хвастаться, как обвели вокруг пальца четверых магов, а всего-то нужно было пару минут изображать мнимое раскаяние."
"И кажется, они действительно думали, что такой фокус может пройти. Только десятник смекнул, что мы никого не пощадим.
— Да стреляйте же в них, придурки! — выпалил он своим подручным, а сам ринулся к двери, желая спасти собственную шкуру, пока его подчинённые завяжут бой.
А те, привыкшие исполнять приказы, потянули руки к оружию. Но первыми заговорили револьверы Мии. Её оружие с почти физически ощутимым наслаждением выхаркивало свинец вместе со снопами искр и пороховыми газами. И пули били исключительно по мужским причиндалам.
Один за другим насильники, сгибаясь, хватались за свои детородные органы, выстреливающие фонтанчиками крови.
— Боги, боги, — лихорадочно протараторил старик и вскочил на ноги.
Он попытался сбежать, но я телепортировался к нему и подсёк ноги. Лекарь покатился по полу и врезался в стену. Его взгляд помутнел, а рот распахнулся в истошном крике:
— Помогите!
Но никто, естественно, не спешил ему на помощь. Хотя нет — из соседней комнаты выскочила его жена, объятая ужасом.
