В тени сгущающихся сумерек, полная луна отражается в глазах Марены — живые и глубокие, а в другом — мёртвые и бездушные. В этот вечер, частью игры, богиня пришёла на поляну с броней надетой, будто ожидая своей роли. Мрачная атмосфера повсюду, но глаза Марены всё ещё озоруют и живы, как только вспыхнет её таинственная улыбка....
Но первым делом она посмотрела на десятника. Тот уже был около двери. Однако я прекрасно понимал, что ему не спастись: из руки Марены уже вылетел «мёртвый ветер». Он сорвал с костей десятника плоть, превратив её в прах вместе с одеждой. Тот осел на пол, а следом со стуком рухнули скелет, револьверы, пряжка ремня и прочие металлические предметы, коими владел десятник, успевший заорать перед смертью.
Правда, его ор почти полностью заглушили вопли раненых насильников, катавшихся по полу в лужах крови.
— Марена, добей их уже, а то сейчас у меня из ушей кровь хлынет.
Богиня тряхнула рукой и с помощью магии превратила в прах двух ближайших вояк. Остальных застрелила Мия, кривя губы в жестокой усмешке. И этого ей показалось мало. Она в установившейся тишине подошла к трупам и смачно харкнула на каждого, а затем устремила раскалённый как лава взор на жену старика.
Та, кажется, от ужаса примёрзла ногами к полу. Её глаза расширились, рот округлился, но из него не вылетело ни звука.
Однако спустя миг женщина отошла от шока и с жалобным воплем рухнула на колени около стонущего старика.
Она горячо, сбивчиво затараторила, обливаясь слезами:
— Пощадите… его… пощадите! Да, он старый и жадный до золота дурак! Но он хороший человек! Он почти… почти все эти деньги тратит на травы и препараты, чтобы лечить… бе-бе-бедняков!
— Ага, так я тебе и поверила, — скривилась Мия и пнула ногой труп стражника. — Ещё скажи, что эти уроды в свободное от насилия время спасали от голодной смерти сирот и помогали старушкам.
— Нет, я так не скажу. Они дрянные люди, заслужившие смерть! — прокричала женщина сквозь душащие её рыдания. — А мой муж не такой.
— Она говорит правду, — прошелестел Древний.
— Не надо, милая, — вдруг с обречённой улыбкой прошептал старик-лекарь, нежно положив руку на ладонь жены. — Забудь обо мне. Спасай свою жизнь. Не зли этих господ.
— Заткнись, старый дурак! — прикрикнула на него смертная и снова умоляюще посмотрела на меня, как-то поняв, кто тут главный.
— Мы вас обоих пощадим, если спасёте нашего друга, — проговорил я, кивнув на Сварога, так и лежавшего на кровати с блаженным, как у идиота, выражением лица. — Хотя, конечно, «спасёте» — слишком громкое слово. Просто он крепко… э-э-э… спит.
— Мы его разбудим! — тут же жарко выдохнула женщина и слегка хлопнула старика по плечу. — Разбудишь же?
— Да-да, я уже знаю, как ему помочь, — просипел тот, хлопая ресницами.
