В тени сгущающихся сумерек, полная луна отражается в глазах Марены — живые и глубокие, а в другом — мёртвые и бездушные. В этот вечер, частью игры, богиня пришёла на поляну с броней надетой, будто ожидая своей роли. Мрачная атмосфера повсюду, но глаза Марены всё ещё озоруют и живы, как только вспыхнет её таинственная улыбка....
К сожалению, революции частенько выносят на самый верх всякую погань, пока обычные люди все так же трудятся, зарабатывая на пропитание семье.
— Пора? — спросил у десятника толстый здоровяк, вытащив антимагические наручники.
— Давай, и начни с одноглазой бабы. Она выглядит наиболее опасной.
Вот сука! Аж обидно стало. Нет, я понимаю, что до сих пор ношу иллюзию смазливого дворянина, но я же всё-таки мужчина, да ещё и нехрупкого телосложения, однако десятник посчитал Марену опаснее. Может, он ощутил идущие от неё эманации смерти? Наверняка, наверняка…
Меж тем здоровяк двинулся к нам вальяжной походкой, поскрипывая половицами.
Пора было действовать, и мои спутники ждали, что я предприму. А мне вдруг в голову пришла мысль, что такие твари не заслужили быстрой смерти. Надо, чтобы они поняли, какая участь их ждёт.
Я медленно открыл глаза и развёл руки, сладко потянувшись.
— Он проснулся, он проснулся, — взволнованно зашептали рядовые стражники и покосились на старика, замерев как статуи.
А тот побледнел, поймав на себе грозный взгляд десятника. Но он пока лишь показал лекарю кулак, а затем сквозь зубы прорычал, тряся обвисшими щеками:
— Хватайте его, пока он сонный. Быстрее, растяпы, пока этот выродок нас не перебил! Он же, сука, наверняка маг.
Смертные бросились ко мне, грохоча казёнными ботинками.
А я всего за мгновение вызвал «взрыв энергии» и бросил его в грудь здоровяку с антимагическими браслетами.
— Ты сдохнешь первым! — свирепо выдохнул я в тот миг, когда зелёный магический всполох ударил насильника прямо в широкий торс, разорвав одеяние, плоть и грудную клетку. Наружу выплеснулась кровь, вылетели осколки костей, а самого здоровяка швырнуло на его коллег. Те с грохотом повалились на пол.
На ногах остались лишь десятник да перепугано хлопающий глазами старик, открывший в немом изумлении рот. Казалось, он не мог поверить в то, что его чай не подействовал на меня, как должно.
— Кто хочет сдохнуть следующими? Будете тянуть соломинку? — холодно выдал я, встав со стула.
Мои спутники тоже поднялись на ноги. И во взглядах Мии и Марены во весь рост выпрямился приговор, проведший костлявым пальцем по дряблой коже горла.
— Меня заставили, заставили! — тоненько вскрикнул старик, тараща зенки.
— Заткнись, тварь трусливая! — бросил ему десятник и перевёл на меня угрожающий взгляд.
