В тени сгущающихся сумерек, полная луна отражается в глазах Марены — живые и глубокие, а в другом — мёртвые и бездушные. В этот вечер, частью игры, богиня пришёла на поляну с броней надетой, будто ожидая своей роли. Мрачная атмосфера повсюду, но глаза Марены всё ещё озоруют и живы, как только вспыхнет её таинственная улыбка....
Оттого боль становилась куда более острой, чем простая физическая — она резала не плоть, а будто саму душу, оставляя за собой рваные раны.
Но я не издал ни звука, лишь стиснул зубы, украдкой косясь на остальных участников ритуала. Судя по их лицам, энергия уходила и из них. Однако она не сразу поступала Древнему, а сперва проходила либо через меня, либо через Апофиса, после чего и втекала в руки осьминогоголового.
Мы с дракончиком оказались чем-то вроде связующего звена. Почему на эту роль Древний выбрал именно нас? Да Фенрир его знает! Может, он посчитал нас наиболее «энергопроводимыми» существами.
Но всё же остальным участникам ритуала тоже досталось. Больше всех страдала Мия. Её лицо исказила судорога боли, она тихо застонала и закусила нижнюю губу так сильно, что по подбородку скатилась одинокая капля крови. Порыв ветра подхватил её и унёс к двери.
Впрочем, вскоре и Апофис начал глухо порыкивать, будто чуял приближение крупного хищника.
Даже Марена тяжело задышала, скрипя зубами от боли.
Тахрир же начала терять чёткие очертания. Границы её тела стали смазываться, словно всё её естество жаждало обратиться в клочок мрака."
"А меня боль выкручивала так, что лишь невероятное усилие воли позволило стоять не шелохнувшись.
— Когда… когда ты уже насытишься? — с трудом прохрипела Мия, дрожа всем телом.
— Не разрывайте круг, — сухо произнёс Древний. — Иначе вся эта энергия высвободится и превратит корабль вместе с нашими телами в прах.
Мия побледнела до мелового оттенка. Апофис вздрогнул.
А я иронично просипел, чувствуя, как по виску ползёт капелька пота:
— Да, лучше о таком говорить в самый разгар ритуала, а не до него.
— Смертная, если ты подведёшь нас, я тебя уничтожу, — прошипела Марена, добавив в голос такие угрожающие нотки, что у большинства людей по спине пошли бы мурашки размером с кулак.
У Мии же вырвался только каркающий смешок и последовала яростная реплика:
— Не угрожай мне! И так сдохнем, дура, если я не сумею перетерпеть эту боль!
Лицо Марены перекосило от гнева, но спустя мгновение она взяла себя в руки.
Марена не стала провоцировать девушку, позволив той ощутить некую победу. По крайней мере, именно тень триумфа мелькнула во взгляде Мии, на миг потеснив боль.
