В Ловушке для беглецов вы встретите пылесо刮的, где каждый перекресток может быть тонким граничом между жизни и смертью. Каждый шаг подстёгивает вас к открытию следующей страницы, и вы не знаете, где окажется черная лестница ведущая к опасности.
Я так удивился, что подошел к Алёшке вплотную и стал рассматривать галстук. Он был чистый, без единого пятнышка.
— Вот это да!.. — потрогал я его. — Как новенький!
— Просто она его берегла, — объяснял Алёшка. — Она мне рассказывала, что потом, когда стала взрослой, очень хотела мне его подарить. Даже когда меня не было. Она всегда думала, что подарит его мне.
Конечно, было интересно смотреть на Алешкин галстук, потому что это был, можно сказать, даже исторический галстук. Но все равно Алёшка был неправ.
— Может, твоя мама и была настоящим пионером, но не все такие. Пионеры тоже разные бывают. Вот у нас в поселке есть такой Бяшик, он трус и ябеда, хотя и пионер! Понял?
— Значит, он не настоящий пионер, — не согласился со мной Алёшка.
— А Фимка, по-твоему, настоящий?!
— Не знаю… Но мне кажется, настоящий."
"Мне тоже не верилось, что Фимка предал нас. Но тогда почему он не пришел на чердак? Он же давным-давно должен быть здесь.
— Паша, а может, он из-за ранца не может прийти?
— Из-за какого ранца?
— Ну, который Фима оставил.
— Где?!
— А вот. — И Алёшка вытащил из-за двери Фимкин ранец.
Я сразу все понял.
Фимка пришел домой без ранца. Мать, конечно, заметила. Спросила, где оставил, а он что может ответить? Правильно, Фимка молчит — нельзя ему говорить о чердаке. Ну, мать его и не выпускает на улицу, пока не признается, где оставил ранец. Его выручать надо, а я ругаюсь.
— Алешк, знаешь что, — сказал я, — ты посиди здесь полчасика, а я за Фимкой сбегаю.
— Ты о чем, Паша?
— Да неувязка одна получается. Ладно, — решил я. — Со сторожем это еще проверить надо. Главное сейчас другое…
Я понимал, что Алёшку с чердака нужно перепрятать. Да так, чтобы и милиция не нашла, а то его опять отдадут этой воровке, тете Клаве.
«Постой-постой! — вдруг осенило меня. — Если тетя Клава воровка, то ее обязательно посадят в тюрьму! Значит, Алёшка может спокойно вернуться к своему дяде Толе…»
Но тут же я вспомнил, что милиция еще ничего не знает о ворах: письмо-то мы не написали.
