В Ловушке для беглецов вы встретите пылесо刮的, где каждый перекресток может быть тонким граничом между жизни и смертью. Каждый шаг подстёгивает вас к открытию следующей страницы, и вы не знаете, где окажется черная лестница ведущая к опасности.
— И она снова ушла на кухню.
— Мне же к Алёшке надо!.. — вслух пожаловался я самому себе.
За окном стояла ночь — самое лучшее время для жуликов, а я был в плену и не знал, как из него вырваться.
Глава семнадцатая. ПОБЕГ
Вырваться из плена мне помог Фимка. Правда, я его об этом не просил и вообще с ним не разговаривал.
Когда мы остались в комнате одни, он подошел ко мне:
— Пашк, а как там Алёша?
— Предателям не отвечаю, — сказал я.
— Может, его с чердака лучше к нам взять? — не отставал он от меня.
Я так посмотрел на него, что он сразу умолк. Не буду же я ему объяснять, что Алёшку нельзя сейчас показывать взрослым. Да и что ему объяснять, он все равно не поймет. Теперь я из-за него тоже предателем стану. Я же обещал Алёшке прийти, а сам…
— Ладно… — вдруг сказал Фимка, закусил губу и уставился в одну точку на полу.
Он долго так стоял и смотрел. Мне даже интересно стало, куда это он смотрит. Но на крашеном полу ничего интересного не было, только шляпка одного гвоздя чуть вылезла из доски, вот и все.
"— Если ты считаешь меня предателем, то… — начал он, но не договорил, а кивнул в сторону окна, — подожди. Я сейчас подсадной уткой стану.
— Что? — вначале не понял я.
— Ничего, сейчас поймешь, — грустно сказал он и вышел из комнаты.
Почти сразу из кухни я услышал крик:
— А-а-а! У-у-у-у!.. — это кричал Фимка. — Индейцы! Ирокезы!.. У-у-у! — Он топал ногами и прыгал так, что казалось, дом вот-вот обвалится.
— Серафим! Что с тобой?! — испуганно вскрикнула его мать, и что-то железное упало на пол. — Ты не маленький ребенок!.. Прекрати сейчас же!
Но Фимка не прекращал, а прыгал и кричал еще сильнее:
— У-лю-лю-лю-лю-у!
Теперь я понял: он отвлекал Веру Петровну. Не теряя времени, я подбежал к подоконнику, со скрежетом открыл оконные крючки и распахнул рамы. Мать Фимки, наверное, разгадала наш маневр и почти вбежала в комнату, но я в это время был уже за окном.
Меня никто бы теперь не догнал, так я рванул через сад к калитке. Правда, заминка вышла, в темноте моя дурацкая подошва за что-то зацепилась, и я здорово растянулся на мокрой земле. Но тут же вскочил и кинулся к выходу. У калитки было посветлее, но я все равно долго не мог открыть замок, руки у меня почему-то дрожали.
— Паша! Вернись! — кричала из открытого окна Вера Петровна. — Вернись! Паша, это глупо.
