Настя подавилась смехом, но угроза декана Льва Петровича не преминула ее остановить. Четырнадцать капель на стакане — это всего лишь начало борьбы за справедливость в университете "Современная Соколиная Гора". Здесь действуют свои законы, и каждому по силам!
— Пусти! Я не хочу с тобой жить! Я не собираюсь жить с человеком, который меня не уважает! Который не верит ни одному моему слову…
Господи, кого я обманываю! Я ужасно, невыносимо хочу с ним жить!
Злая на себя за то, что уже готова растаять под его натиском, я всерьез забрыкалась и заставила его поставить меня на землю.
— Я выгоню тебя из университета! — выплюнул он зло. От моей борьбы слегка запыхался, дорогущий галстук сбился на сторону, а на штанине отчетливо виднелся отпечаток моей туфли.
Я фыркнула.
— Да я и сама уйду. И так собиралась.
В принципе, я была благодарна Донскому за этот внезапный порыв, и за его агрессию собственника — бессовестного и эгоистичного. Потому что это вернуло меня к жизни — прогнало апатию и заполнило сердце пусть временным, но азартом. Я вдруг почувствовала, что он хочет меня больше, чем я его.
И это подстегивало.
— Я ухожу, Матвей, — повторила, уже почти не дрожа голосом. — И не только из университета. От тебя ухожу.
Не веря, что действительно делаю это, я развернулась и пошла прочь вдоль по тротуару — чувствуя, что его взгляд тянет меня обратно, тормозит мои шаги и вынуждает, заставляет обернуться, остановиться…
Внезапно нашлась причина вернуться.
Пусть отвезет меня домой — вот! Ведь время позднее, на улицах может быть опасно одной, а тем более в коктейльном платье, а тем более (возможно!) беременной. Матвей ведь и раньше не любил, когда я передвигалась по городу на общественном транспорте, а уж теперь-то и подавно не должен отпустить!
Будто услышав мысли друг друга, мы обернулись одновременно, на мгновение застыли… и вдруг бросились друг другу с решимостью, граничащей с легким сумасшествием…
Сердце вдруг забилось в предвкушении — ведь люди, решившие просто добраться вместе домой, так не бросаются, так себя не ведут!
Будто смеясь над нами, к тротуару резко подрулило такси — хорошая, дорогая машина, в которой не зазорно отпустить любовницу домой.
Мы остановились в растерянности, не добежав друг до друга всего лишь полметра.
— Я… поеду… — внезапно потухнув, растеряв весь гонор и всю решительность, промямлила я.
Вероятно, водитель услышал, потому что опустил стекло окна машины и перегнулся через пассажирское сиденье, с интересом оглядывая нас из салона.
— Куда едем? — наконец спросил.
Немеющими губами я назвала ему адрес, понимая, что каждое слово, каждая секунда приближает меня к расставанию.
