Настя подавилась смехом, но угроза декана Льва Петровича не преминула ее остановить. Четырнадцать капель на стакане — это всего лишь начало борьбы за справедливость в университете "Современная Соколиная Гора". Здесь действуют свои законы, и каждому по силам!
Вцепилась в его руку, как утопающий в соломинку и не отпускала, пока везли на каталке в палату, пока переодевали и укладывали на высокую кушетку с поручнями.
Анестезиолог пришел сам, осмотрел меня, померял давление, посмотрел на мониторы… и покачал головой.
— Опасно… Эпидурал затормаживает схватки, а на таком этапе… Нет. Не возьмусь. Не то придется вообще резать. Рожайте сами, девушка. А я не берусь.
И ушел.
— Сууука! — взвыла я в потолок. Где это видано?! И это супер-бупер клиника?! Еще пусть повитуху позовут, уроды!
Новой схваткой прорезало так, что в глазах зарябило.
— А ну-ка встань! — Донской вдруг остановил медсестру жестом, и потянул меня за руку, как только отпустило.
— Чего? — охая от стягивающей поясницу и таз боли, я потянулась следом, не понимая, что ему нужно от меня, и как я могу встать, когда через секунду это начнется опять!
— Мисс, хватит! — рявкнул вдруг на тетку, не оставляющую меня в покое.
— Ты откуда знаешь? — огрызнулась я, слушаясь, но уже готовая обвинять его во всех смертных грехах.
Все из-за него! Никогда больше… Не дотронется до меня без презерватива — пусть хоть разводится!
И так учебу теперь непонятно как заканчивать…
Новая схватка ослепила… вогнала в какое-то странное, обжигающее оцепенение, будто нижнюю часть моего тела скрутили жгутом, чтоб не дергалась, и погрузили в чан с кипящим маслом… Вцепившись ногтями в хлопчатую простынь я зажмурилась, пережидая, перепрыгивая с одного маленького вдоха на другой…
— Я тебя люблю.
Как сквозь туман слова достигли моих ушей. Вспомнив, как дышат без хрипов и стонов, я приоткрыла один глаз.
— Ты что… почувствовал… что… я хочу тебя убить?
Донской, согнувшись и опираясь на кровать рядом со мной, боднул меня лбом.
— У тебя это написано на лице. Но я все равно тебя люблю.
Теплая рука легла мне на голову, убрала вспотевший локон за уши, вплелась в волосы…
Я всхлипнула."
"— Знаешь, как я этого ждала… Сволочь…
Донской изогнул бровь.
— Я тебе в любви признаюсь, а ты мне — «сволочь»?
Новая схватка не дала мне язвительно ответить. Мы пережили ее вместе — взявшись за руки и ткнувшись друг в друга лбами.
И я вдруг поняла, что мне легче — хотя бы потому что уже не так страшно.
