Настя подавилась смехом, но угроза декана Льва Петровича не преминула ее остановить. Четырнадцать капель на стакане — это всего лишь начало борьбы за справедливость в университете "Современная Соколиная Гора". Здесь действуют свои законы, и каждому по силам!
Стараясь не краснеть под его взглядом, я быстро расстегнула его рубашку и широким движением откинула ее на плечи, закусив губу от красоты его тела — от хорошо прокачанной мускулатутры груди, от твердого пресса… Спустила взгляд ниже… и чуть не застонала при виде этой умопомрачительной полоски курчавых волос внизу живота и извилистой венки, по которой так и хотелось пройтись языком…
Ох… Молчали бы вы, господин декан, цены б вам не было…
Медленно, касаясь его губами, чтобы окончательно убить бдительность, обошла мужчину по кругу…
Продолжая стягивать рубашку на руки, заранее проверила, застегнуты ли манжеты, и опустилась позади него на корточки, поднимая с ковра ремень…
Поднялась, целуя его спину и водя языком вдоль позвоночника.
Спустив рубашку до запястий, медленно и незаметно закрутила ее несколько раз вокруг себя и перекинула ремень через перекрученную ткань рубашки, натянутую между рук декана.
Другой же конец ремня так же медленно, свободной рукой, пропустила через ячейки батареи… и крепко стянула все это, закрепив на прочную, металлическую пряжку.
Глава 6
Донской не сразу понял, что произошло. Рванулся ко мне, когда я снова обошла его — все еще, по инерции соблазнительно поглаживая по плечам… и застыл с совершенно недоуменным выражением лица, явно не вкуривая, отчего руки так прочно застряли в рукавах.
И только потом взревел.
— Максимова!!
Мгновенно вспотев от страха, я отбежала на безопасное расстояние.
— Ты что творишь такое, маленькая дрянь?!
Батарея была крепкой. Все в этом здании, недавно отремонтированном, было крепким и добротным.
— Если будете орать, я позову охрану и пожалуюсь, что вы хотели меня изнасиловать, — собрав все свое мужество в кулак, пообещала я и кивнула на его ширинку. — У меня вон и доказательства имеются…
Он дернулся еще пару раз — уже не так сильно. Вероятно, остатками мозга сообразил, что не сможет просто так освободиться.
Словно посаженный в клетку тигр, он следил за каждым моим движением — будто только и ждал, чтобы наброситься.
— Какая же ты сука, Максимова… — процедил, медленно опускаясь на пол, и усаживаясь спиной к батарее.
Подходя к двери и запирая ее на замок, я слегка закатила глаза. Ага, сука… Слышали. Знаем.
