Настя подавилась смехом, но угроза декана Льва Петровича не преминула ее остановить. Четырнадцать капель на стакане — это всего лишь начало борьбы за справедливость в университете "Современная Соколиная Гора". Здесь действуют свои законы, и каждому по силам!
Внезапно он забрал руку, портя мне всю малину, и резко поднялся — прямо так, вместе со мной."
"Слегка покачиваясь из-за лишней тяжести (а, может, из-за алкоголя), вынес меня из комнаты и куда-то понес. И только спустя пару секунд, ошалевшая, взбудораженная, я поняла, куда.
Бросил с размаху на широченную кровать и дернул себя за ремень брюк, одновременно неловкими пальцами пытаясь расстегнуть рубашку.
— Новое условие, Лера, — проговорил, уставившись между моими чуть расставленными ногами, будто его взгляд туда магнитом втягивало.
— К-какое? — точно таким же взглядом я смотрела на его тело, постепенно освобождаемое от одежды.
— Простое…
Рубашка полетела на пол, за ней брюки, и матрас вокруг меня прогнулся под одним очень возбужденным деканом. Матвей навис надо мной — в одним боксерах, прекрасный, как бог из греческих легенд.
— Ты делаешь все, что я скажу — причем сразу же, без слез, без стеснения… по щелчку, как говорят. Я же за это… уничтожаю видео и наказываю всех виновных.
Глава 18
Я испуганно уставилась на него.
С одной стороны, уже настроилась на почти добровольный секс — в надежде, что за пару раз он удовлетворится и отвяжется.
С другой…
— Что значит «все, что я скажу»?
Его рот расплылся в плотоядной улыбке.
— Именно то и значит. Все, что я скажу. Никаких двойных смыслов и интерпретаций.
С секунду я хлопала ресницами, вспоминая все те гадости, которые он собирался со мной делать в кабинете. И мне сейчас на все это ему карт-бланш выдать?
Я категорически замотала головой.
— Не-не-не, я не готова…
Улыбка на его лице исчезла так быстро, что я еще больше испугалась. Пришлось уточнить.
— То есть, готова… но… не на все. Мне еще на лекциях сидеть.
Последнее я, конечно же, не собиралась говорить вслух. Как не собиралась и эдак красноречиво елозить по кровати, будто сама моя пятая точка говорила — нет! Не надо нас «во все дырочки»!
Донской рассмеялся прямо в мое побагровевшее от стыда лицо, наклонился и мягко, ненавязчиво поцеловал — будто успокаивал.
— Никто не собирается трахать тебя в задницу, Максимова. По крайней мере сегодня.
Я напряглась, упирая рукой ему в грудь.
— Ээ… То есть вы… ты в принципе хочешь?
— А что тебя так пугает? — он откатился в сторону и лег рядом, опираясь на локоть.
— Ну… — совершенно красная, не понимая, как мы вообще дошли до этой темы, я теребила край платья.
