Настя подавилась смехом, но угроза декана Льва Петровича не преминула ее остановить. Четырнадцать капель на стакане — это всего лишь начало борьбы за справедливость в университете "Современная Соколиная Гора". Здесь действуют свои законы, и каждому по силам!
— Я еще ни разу… там… ни с кем…
И замолчала, пожалев, что мы вообще заговорили про такой вот нестандартный секс. Потому что ежу понятно, что раз там я боюсь, а здесь — не боюсь, значит здесь мне уже бояться нечего.
Вот так мимоходом я сообщила декану, что уже не девственница.
Ожидая презрения и насмешек, я закрыла глаза и так лежала, сжимая руками все тот же подол платья.
Он молчал.
Потом встал с кровати, куда-то ушел, и по звукам я поняла, что он наливает себе еще коньяка.
— Предупреждаю, Максимова, если ты сейчас начнешь врать мне, что тебя изнасиловали или что-нибудь в этом духе, я буду очень, очень зол.
Какое там «врать»! Я все еще не могла заставить себя слово выдавить, и просто продолжала лежать там, на его кровати, с плотно закрытыми глаза, жалея, что я не ежик, который может спрятаться в собственные иголки.
Может, декан теперь решит, что я его недостойна и оставит, наконец, меня в покое? Почему-то эта мысль меня совсем не радовала.
— И сколько их у тебя было? — неожиданный вопрос заставил меня вздрогнуть и передернуться, вспоминая ту единственную, идиотскую и совершенно лишнюю в моей жизни ночь.
— Один… — прошептала я, открывая глаза, но все еще не глядя на него. — С пятого курса парень, еще в прошлом году… Мы случайно… после вечеринки… И он уже выпустился…
— Хм… — Донской глотнул, отставил стакан и, благоухая лимоном, снова улегся рядом. — Говорят, если спросить женщину, сколько у нее было мужчин, она, не задумываясь, поделит их количество на два… Что ж… Двое — это не так уж и много… Хотя… если думаешь, что совращаешь девственницу, даже один — уже чересчур…
В который раз за эти два дня мои глаза наполнились слезами.
— Он и был один! Ничего я не делила на два!
— Праавда? И кто же этот герой-любовник, добравшийся до сладкого раньше меня? — елейно-насмешливые нотки в его голосе только усугубили мою обиду.
Сама не понимала, чего я так разнервничалась — вроде и ожидала проблем, когда он узнает…
— Какая вам разница, кто?! — я спрыгнула и метнулась к двери, не в состоянии больше терпеть это унижение.
Соблазнитель херов! Довел до слез, когда я уже была готова…
— Стоять.
Его тон был таким спокойным и вместе с тем настолько не принимающим возражений, что ноги мои будто бы сами по себе приросли к земле.
