Внутренняя безопасность отстроила ловушку для потенциальной террористки, но их план разыгралась в невероятном масшателе. Вечерний звонок Данила Гордеева срывает молчание и заставляет прозревать скрытые угрозы в городской атмосфере.
Вроде обе довольны друг другом. Глеб переехал в столицу. Про Мита ничего толком не знаю.
— У него все нормально, — сообщила я очень ровным голосом. — Ангелина сказала.
— Да? И чем он занимается?
— Насколько знаю, пока ничем. Он живёт сейчас в другом поселке.
— Да, я помню, что тот дом, где мы жили, не был его.
— Он живёт не один.
Поймала взгляд Вика, внимательный и серьезный.
— С кем?
— С девушкой. Алёной.
— Получается, что это про нее говорила Инна, — задумчиво сказал Виктор, продолжая меня разглядывать.
Когда узнала об этом от Ангелины, то растерялась. Обида куснула сердце. Странное чувство, учитывая мою собственную скорую свадьбу с любимым мужчиной. Но нечаянная сердечная боль потихоньку унялась, затянулась до маленькой ранки. Которая в скором времени заживёт, не оставив рубца. Наверное.
Остановилась и развернулась к любимому, заглянула в его чуть настороженные глаза.
— Я рада, что у Димы все хорошо, — сказала, искренне в это веря, — а у нас все будет ещё лучше.
Вечером долго ворочалась, пытаясь заснуть. Вставать нужно рано, так как в университет меня довозил папа до своей работы, и на учебе я появлялась едва ли не первой. Но сну было все равно, про меня он забыл.
Мысли, сколько их не отгоняй, упорно цеплялись за летние события. Вздохнув, я сдалась и провалилась в воспоминания.
Дима в себя не приходил. Несколько раз я перегибалась через дремавшую на коленях Миру и щупала его шею в поисках пульса.
— Сначала завезём Мита в больницу, потом Миру, — сказал Вик, когда окраины города показались впереди. — И поедем в ведомство.
— Зачем?
— Нужно сделать несколько звонков. Официально обозначить присутствие.
Когда санитары увезли так и не пришедшего в себя Мита, я расплакалась. Глупо и не вовремя. Сидела в машине, размазывая слезы по испачканным щекам, и тихо подвывала, стараясь не разбудить вновь задремавшую племянницу. Когда вернулся занимавшийся оформлением Мита шеф, я истратила все слезы и теперь сидела, такая и раскрывая рот, в беззвучных всхлипах.
— Свята, что с тобой? — напугался Вик. — Тебе больно?
— Мне страшно, — выдавила я.
Шеф ощутимо расслабился, привлек меня к себе, крепко обнял:
— Все самое страшное позади, малыш. Мы все преодолеем, со всем справимся.
Он оказался прав. Мы действительно справились. И сегодня, наконец, поставили жирную точку.
Дима пролежал в госпитале почти две недели.
