Внутренняя безопасность отстроила ловушку для потенциальной террористки, но их план разыгралась в невероятном масшателе. Вечерний звонок Данила Гордеева срывает молчание и заставляет прозревать скрытые угрозы в городской атмосфере.
Мы навещали его несколько раз, но встречи выходили какими-то скомканными и неловкими. О выписке он нам не сообщил, узнали сами, когда приехали в очередной раз в больницу.
Обвинения в поджоге предъявили только Вику, но доказать его причастность было сложно. Олег ничего не видел, Дмитрий настаивал на аварии, Надежда сказала, что ее не было рядом в момент взрыва. Что там произошло на самом Виктор так толком и не рассказал, а я не стала настаивать.
В какой-то момент всем стало не до нас. Охотники, наверняка поняли все первыми, когда их выходы перестали приносить добычу, да и днём проклятых больше не было.
Комендантский час отменили только в конце лета, когда стало понятно, что случилось непоправимое. Может и продолжали бы скрывать от людей изменившийся порядок мира, но нужно было оправдать тотальную экономию.
Каких только теорий не было, сколько экстренных выпусков и программ на телевидении.
"ылись. Люди учились жить в новой реальности, а государства искали альтернативные способы получения электричества. Открывались новые факультеты, спонсировались лаборатории, строились новые ветряные и гидростанции. Люди привыкают ко всему, и мир медленно, но верно осваивал новые реалии.
Наконец, я заснула. Вроде только прикрыла глаза, а будильник уже въедливо пиликает, не давая шанса провалиться в новую дрёму. Ну, здравствуй новый день. Хорошо, что ты есть.
Дмитрий пришел ко мне днём, когда я только вернулась с пар. Я распахнула дверь сразу, как раздался звонок и замерла, совершенно не ожидая его увидеть. Потом неловко шагнула в сторону:
— Заходи.
Мит выглядел странно. Взъерошенный, дерганный, с каким-то полубезумным взглядом.
— Дима? — осторожно спросила я. — Ты как? Может чаю?
Охотник помотал головой, опустился на стул и сел, спрятав лицо в ладонях. Я нерешительно потопталась рядом. Потом села на краешек стула напротив Мита. Снова позвала:
— Дима. Что случилось?
Мит отнял ладони от лица. Вид у него был по-прежнему потерянный.
— Я не знаю, к кому пойти, мелкая.
