В тёплый летний вечер над селом Кривцово накатывается сумерки, а вокруг жужжат мухи и шуршит земля, впитывая последний дыхание дня. Аромат свежевыспаренного сена смешивается с запахом улицы и глины после прошедшего дождя, создавая невероятно реалистичную атмосферу деревенского быта....
Мальчишка довольный, что сурового наказания не последовало, вприпрыжку помчал к деревянной перекладине, которая была выше его роста, и, как обезьянка, вскарабкался по стойке наверх, цепляясь руками и ногами.
– Ещё двадцать минут и отбой! – оповестил я всех."
"По залу пронёсся недовольный гул, несмотря на нагрузки, мальчишки занимались охотно.
Скрипнула входная дверь и я увидел Шена, за которым жалась тройка ребятишек. Опять от Луки, понял я. К уличным шайкам, промышляющим на базаре, часто прибивались сироты или «потеряшки».
– Ну, смелее, – улыбнулся я, – вы же будущие бойцы! За этим сюда пришли?
«Да-а-а» – раздался нестройный хор голосов.
Мои мальчишки с любопытством разглядывали новеньких, первым подошёл серьёзный не по годам Петька, протянул руку.
– Меня Петром зовут.
Мальчишки увели пришедших, пока я выяснял кто такие и откуда.
– Ну что, придётся сходить в детдом. Снова. – Вздохнул я, Даша будет недовольна, опять опоздаю на ужин.
– Я сегодня за рулём, быстро обернёмся, – подмигнул Шен.
– Починил свою колымагу?
– Но, но, но. Эта колымага, между прочим, тебя до Китая и обратно довезла, – обиделся китаец за свою «ласточку».
И всё равно, пока оформили мальчишек, заполнили все бумажки, уже начало смеркаться, когда подъехали к дому.
– Айда на ужин, будешь Дашу от праведного гнева отвлекать.
– Вот ты всегда так. Чуть что, сразу Шен виноват, – бурчал друг, скорее из вредности. Стряпню Дарьи он любил.
– Папулечка! – пролепетала Лизонька, играющая в песочнице, которую я смастерил для неё во дворе. – Приехал!
Дочка бросилась мне на шею, не забыв помахать рукой любимому китайскому дядюшке.
– Посли со мной, – зашепелявила дочка, – показу чё-то.
Мы подошли к песочнице, и Лиза подняла небольшой горшочек с водой, выплеснув её на песок, потом провела ладошкой, и жидкость, собравшись в мутный шарик, снова оказалась в горшке.
– Умница моя, – погладил я по голове дочурку, – только ты помнишь, что это?..
– Больсой секлет, – улыбнулась Лизонька, – а я никому, – надула она губки.
– Вот и молодец, пойдём ужинать, мама уже заждалась поди.
Странно, но дар, идущий от отца к сыну, передался младшей дочери, и та с двух лет забавлялась тем, что заставляла мелкие водяные шарики летать по дому.
