В тёплый летний вечер над селом Кривцово накатывается сумерки, а вокруг жужжат мухи и шуршит земля, впитывая последний дыхание дня. Аромат свежевыспаренного сена смешивается с запахом улицы и глины после прошедшего дождя, создавая невероятно реалистичную атмосферу деревенского быта....
Сколько нервов нам с Дарьей стоило объяснить Лизе, что нельзя показывать эти «фокусы» при посторонних.
Стёпка тоже всё больше увлекался водной стихией и планировал стать гидрологом. С такой профессией наш дар очень даже пригодится.
Самир и Равиль занялись гончарным ремеслом. Мастерство им передалось от отца, тот, оказывается, тоже раньше был горшечником, только Тукай попросту, как бы сказали в нашем времени, устроил пресловутый демпинг, отчего его родной брат, отец мальчишек, попросту разорился.
Материала, то есть глины, хватало в окрестностях, так что сыновья без работы не сидели, сначала наделали посуды для мамы, а теперь потихоньку сдавали свои горшки и тарелки в магазины.
Танюшка же мечтала стать инженером, благо власть Советов гарантировала свободу женщин, защитив их от прежнего домостроя. Равные права для всех. Я уже отвык от социалистического строя, но теперь старые идеалы всё больше радовали моё сердце: возможность жить и трудиться, по справедливости, приносить пользу родной стране, а не очередному толстосуму, что только и может набивать собственную мошну.
На столе в кухне стоял рядок глиняных, неумело раскрашенных ваз. Отец, разглядывая поделки сыновей, заворчал, увидев меня:
– Чужих детей уму-разуму учишь, а свои, вон что творят, – потряс он рукой, в которой была зажата ещё одна поделка.
– А что, красиво, – заметил Шен.
– Мы в городе познакомились со старым мастером из Степного края, он обещал нас научить росписи, – затараторили наперебой мальчишки.
– И правильно, – поддержал я их и осмотрел комнату, которая сплошь была уставлена пиалами, горшками, тарелками и блюдами, – а вам мы соорудим мастерскую во дворе, хватит дом глиной заваливать.
– Ура! – закричали Самир и Равиль. – Спасибо, папка!
– Перестаньте шуметь, – улыбнулась Даша, умывавшая чумазую Лизу, – все за стол.
После ужина мы с Дарьей сидели на лавочке подле колодца, который я поставил во дворе.
– Чудно как всё в жизни оборачивается, – улыбнулась жена, – уж помотала тебя судьбинушка и нас заодно.
– Ничего, родная. Главное, что мы все вместе.
– Вырастут скоро дети, уже большие, и разъедутся кто куда, свои семьи заведут, – загрустила Дарья, – останемся с тобой одни.
– А мы ещё себе родим, – обнял я её, поглаживая по спине.
