В тёплый летний вечер над селом Кривцово накатывается сумерки, а вокруг жужжат мухи и шуршит земля, впитывая последний дыхание дня. Аромат свежевыспаренного сена смешивается с запахом улицы и глины после прошедшего дождя, создавая невероятно реалистичную атмосферу деревенского быта....
И кормить их нечем, голодно. Лишние рты не нужны никому. Так вот. Пришёл я, значится, в управу, а там женщина с энтой комиссии. Как услыхала, так мне сразу бумажки справили. Рядиться не стали, на вас мальчишек и переписали. Так что теперь они Бугаевы и, стало быть, Егоровичи оба. Вот такие дела.
– Удача какая, – ответил я, разглядывая свидетельства, написанные от руки на плохонькой бумаге, но с печатями и подписями. Всё как положено.
Деревню быстро облетела новость о нашем прибавлении. Соседи под самыми разными предлогами потянулись к нам.
– Ну, Егор, показывай сыновей.
Братья крутились тут же, во дворе.
– Гляди, – подозвал я их.
Панас познакомился, пожал руку, как взрослым.
– Ты бы, Егор, в деревушку Тукая пока не ездил.
Я всегда поражался его способности узнавать обо всех новостях не только в округе, но и в городе.
– Не поеду, если колодец не обмелеет снова.
– Больным скажись, коли приедут за тобой.
Следом за Панасом пожаловал Фёдор, пряча усмешку в густой бороде.
– Смотрю, ты тоже сынками обзавёлся?
– Так вышло, – развёл я руками.
– Да, судьба она иногда интересно оборачивается. Я вот тоже думал, буду один век свой коротать, а вон оно как… Егор, ты слыхал, ручей возле моей кузни пробился?
– Слышал, – кивнул ему, – тебе подспорье, не ходить на реку за водой.
– Только думается, помогли ему пробиться, – прищурился лукаво Фёдор.
– Даже не знаю, о чём ты, – отмахнулся я.
– Ага, – усмехнулся кузнец, – тут у себя кой-чего лишнего нашёл, дай, думаю, тебе захвачу, пусть мальчишкам в помощь будет, – он протянул пару новеньких серпов.
– Лишние? – рассмеялся я.
– Как есть, – развёл руками Фёдор, – бери, бери.
Наконец, любопытные закончились. Мальчишкам натащили угощений, и они, вместе со Стёпкой и Таней, пошли делить «добычу».
– Сладили между собой ребятишки, – посмеивался отец, затягиваясь горьким дымком папироски.
– Натосковались братья одни, намыкались, – ответила Дарья, стоящая подле меня, – им и в радость новую семью обрести.
– А ты, невестушка, тоже нас порадовать решила? – улыбнулся отец.
Даша зарделась как девчонка.
– Хорошо бы, и правду дочка была, пусть мои ощущения меня не подведут, – кивнула она.
Тихо было эти дни.
