Зовущая книга "Мацзу" вводит вас в мир морских приключений, где князь Путивльский становится бесстрашным капитаном, а Морские гезы и Корсары борются за права на проливы. Насладитесь неповторимой атмосферой средневекового моря, полной вражды, призывания и отчизнения.
Внутри серый мраморный пол, дорические колонны, покрытые штукатуркой из морских ракушек, вдоль стен бюсты римских императоров, статуи львов и сфинксов, причем у двух какой-то пуританин отбил сиськи, на стенах гербы и трофейное индийское и афганское оружие. Кабинет, в который меня проводил пожилой слуга-индус, был слишком большим, поэтому не покидало чувство, что я во временно опустевшем танцевальном зале. В дальнем конце его за огромным столом из красного дерева сидел хозяин — сорокаоднолетний мужчина с лицом счетовода.
— Можешь идти, Сэм, — разрешил Уильям Макнахтен, после чего обратился ко мне, хотя я уже шел к столу: — Подойди ближе.
Я подошел, поздоровался. Стульев для посетителей не было, если не считать диван, стоявший метрах в семи от стола, поэтому продолжил стоять. Главный секретарь ответил, после чего молча уставился на меня подслеповатыми глазами. Наверное, его подчиненных это сильно нервировало, угнетало. На мне не сработало. Я начал демонстративно рассматривать кабинет и даже в какой-то момент ненадолго повернулся спиной к хозяину кабинета.
— Что скажешь? — с интересом полюбопытствовал он.
— Как кушать из фарфорового корыта, — ответил я.
Уильям Макнахтен улыбнулся, показав сильно прореженные желтые зубы, и сделал вывод:
— Ты настоящий американец!
Не стал его разочаровывать.
— Чарльз Эллиот написал мне, что ты давно в Китае и очень хорошие знаешь язык и обычаи этой страны, — продолжил Уильям Макнахтен.
— Не сказал бы, что очень хорошо, но лучше него самого и всех его сотрудников вместе взятых, — без ложной скромности сообщил я, потому что понял, что меня позвали, чтобы сделать коммерческое предложение, и начал набивать себе цену.
— Нам как раз нужны такие люди, потому что не хватает информации об этой стране. Слишком она закрытая. Если согласишься помогать нам, мы будем щедро платить, — сказал он.
— Щедро — это сколько? — поинтересовался я.
— Пятьсот фунтов стерлингов в год. Если не ошибаюсь, это две с половиной тысячи долларов, — произнес главный секретарь.
