В мглах полуночи затаился секрет времени — мир застыл, а потоки желаний переливались стихией бездны. Здесь время кружит цирково, как призрака-волшебника над непробиваемой дверью вечности, и лишь тонкий шепот подсказывает о том, что есть суть за стенами мира нашего.
Расплавленный магией рога камень был противным и липким. Когда Даф коснулась его головой, ее чуть не стошнило от брезгливости, когда она представила, во что превратились ее волосы. Вскоре Даф оказалась снаружи, на ровном каменистом плато, у глухой стены. Требовалось большое воображение, чтобы предположить, что с той стороны, недосягаемо далеко и одновременно близко, раскинулся благоухающий Эдемский сад.
Даф всполошилась, что Депресняк остался там, в саду, но кот уже протискивался сквозь лаз, скользкий, страшный, недовольный, но жутко самоуверенный! О небо!
– Если бы тебя уронили в маргарин, а потом прополоскали в чане со смолой, ты бы выглядел лучше, – сказала ему Даф.
Кот, естественно, пропустил ее слова мимо ушей. Он трепетно относился лишь к тому, что годилось в пищу или с кем можно было подраться.
Даф вытянула мраморный рог, кончик которого выглядывал из стены. Сияние постепенно померкло. Дафна поняла, что покинула Эдем, но не ощутила по этому поводу никакой особенной радости.
«Ну вот и все!» – подумала она и, потрогав пальцами отвердевший камень, телепортировала в мир лопухоидов.
Остаток ночи Даф потратила на то, что отмывалась в океане на острове Св. Елены, используя всю известную ей и подходящую моменту магию. Потом кое-как определилась со сторонами света и, держась над волнами, полетела по направлению к Москве…
* * *Весеннее утро нашарило очеркиста Сергея Басевича, как всякого мужчину, ведущего излишне здоровый образ жизни, в собственной постели.
Беспокоясь о работе желудка, Басевич первым делом мелкими глотками выпил стакан сырой воды. Затем гордость российской очеркистики прошествовал в ванную и прополоскал носоглотку водой с йодом. Для этого он втягивал ее через нос и выпускал через рот.
«Эге!» – подумал он, критически изучив содержание холодильника. Вообще-то Басевич был вегетарианцем, но два раза в неделю позволял себе рыбу. Очеркист поставил электрический чайник и, глядя на тарелку с нарезанной селедкой, начал свои ежедневные упражнения ума.
