В зимнем вальсе изящных туфелек и нарядной гербовой бумаги шагала героиня к экзаменам, словно подросток-любительница магии льда. Тонкий атласный лед вокруг ножек искрился солнцем, создавая невероятную красоту — настоящий праздник из сурового зимнего дня.
Но как, если примерный уровень дара уже всем известен? Если лес его теперь не примет, возникнут вопросы.
И захочет ли этот Кальдорн отмазываться? Вдруг он, как и многие, спит и видит пристроиться на теплое местечко, где нужно всего-то изредка делиться магией.
Вздернутая левая бровь директора требовала пояснений.
— Род от меня отрекся. Точнее, я от них. Я более не Торсфламм, — нехотя выдавила я, поднимаясь и обнимая подушку в качестве последнего щита.
Взгляд деда смягчился.
Вероятно, таких, как я, выкинутых на улицу, к нему ежегодно поступало с десяток, а то и больше.
— Пойдем, запишем тебя как положено. Ты уже решила, чью фамилию возьмешь? — куда мягче уточнил он. — Вещи оставь, никто их не заберет. Потом отнесешь.
— А брат чью взял? — осторожно спросила я, послушно укладывая подушку обратно на скамью.
Кроме звучавшей ранее отцовской я более никаких фамилий не знаю. Не прибиваться же к Карвальдам, это смешно и глупо.
А вот Кальдорн наверняка этот вопрос обдумывал долго и всесторонне. Доверюсь ему, как старшему и более опытному.
По крайней мере в том, что касается местного быта.
— Он теперь Фроствик. По материнской стороне, — директор уголком рта обозначил одобрительную улыбку. — Но не думай, что их род примет вас. У них своих водников хватает.
«Таких, как я, у них точно нет», — хмыкнула про себя, но смолчала, принимая вид смиренный и покорный.
— Тогда я тоже буду Фроствик.
Вот еще, об одолжении молить. Пусть сами за нами бегают, а мы еще подумаем — оказывать им честь или нет!
Кабинет директора располагался под самой крышей. Господин Эльгард — так его звали — предложил мне присесть в довольно мягкое низкое кресло, сам устроился за массивным столом со множеством ящиков, выудил из нижнего стопку бумаги и принялся заполнять документ о поступлении.
Я украдкой оглядывалась, пытаясь составить мнение о местных порядках.
Мебель старинная, деревянная. Роскошь наверняка. Но вычурности и излишеств, кроме этого, не вижу. Возможно, не понимаю, куда смотреть? Ни картин, ни ковров, хотя половичок не помешал бы — по ногам нещадно сквозило. Тяжелые темные шторы ходили ходуном, оконные щели аж посвистывали.
— Возраст? Имя? Наличие дара? Направленность? — посыпались вопросы.
Я аж вспотела, отвечая. К счастью, точной даты рождения не потребовалось.
