Автор
В старом доме на острове, где нет времени, доктор Сондерс посвящает утро чашке кофе. Все вокруг словно замерло в вечности, а он — лишь один из немногих, кто живет здесь настоящим. Открыв старое окно, он видит сердце острова, засылающееся в сон. Этот уголок времени кажется бесконечным, пока дверь не распахивается на шум волн и далекий крик птицы....
— На кой черт? — спросил Блейк.
— Поехали, — сказал доктор.
Двое белых спустились за борт, за ними — оставшиеся на люггере матросы.
— Капитан сказал — все. Китаец тоже.
— Прыгай сюда, А-Кай, — позвал доктор боя, который с безразличным видом пришивал пуговицу к штанам.
А-Кай отложил работу и, дружелюбно улыбаясь, легко ступил в шлюпку. Лодка пошла к шхуне. Когда они взобрались по веревочному трапу, увидели, что капитан Николс и австралиец уже их ждут.
— Капитан Аткинсон согласен со мной, что мы должны исполнить свой долг перед этим бедным япошкой, — сказал Николс, — и раз у него самого нет опыта, попросил меня провести всю церемонию как полагается.
— Верно, — сказал австралиец.
— Я знаю, что не мне это делать. Когда кто отдает концы на море, отпевать его — дело капитана, но на всей шхуне нет молитвенника, а капитан Аткинсон не смыслит в этом ни шиша. Ведь так, капитан?
Австралиец торжественно кивнул.
— Но я думал, что вы — баптист, — заметил доктор.
— Вообще–то да, — сказал Николс. — Но когда доходит до похорон и такого прочего, я всегда брал молитвенник ивсегда буду брать молитвенник.
Австралиец прошел на нос и через несколько минут присоединился к ним.
— Остались последние стежки, — сказал он.
— Один стежок вовремя стоит девяти зазря, — отозвался капитан Николс к некоторому удивлению доктора.
— Может, пропустим глоточек, пока ждем? — спросил австралиец.
— Не сейчас, капитан. Когда кончим. Делу время — потехе час.
Появился один из матросов.
— Готово, хозяин, — сказал он.
— Прекрасно, — отозвался капитан Николс, — Пошли, ребята.
Он держался прямо. Двигался энергично. Его хитрые глазки поблескивали, словно предвкушая удовольствие. Доктора позабавила его затаенная веселость. Было ясно, что шкипер наслаждается всем происходящим. Они прошли на корму. Команды обоих парусников, все — негры, уже собрались, многие с трубками во рту, кое–кто с прилипшим к толстым губам окурком сигареты.
— Все здесь? — спросил капитан Николс, оглядываясь. — Прекратите курить. Надо иметь уважение к смерти.
Матросы вынули изо рта трубки, выплюнули окурки сигарет.
— Станьте вокруг. Вы — рядом со мной, капитан. Я делаю это, только чтобы выручить вас, сами понимаете, и прекрасно знаю, что это не мое, а ваше место.
