Автор
В старом доме на острове, где нет времени, доктор Сондерс посвящает утро чашке кофе. Все вокруг словно замерло в вечности, а он — лишь один из немногих, кто живет здесь настоящим. Открыв старое окно, он видит сердце острова, засылающееся в сон. Этот уголок времени кажется бесконечным, пока дверь не распахивается на шум волн и далекий крик птицы....
Его бледные пастельные краски напоминали о будуарах маркиз восемнадцатого века. Доктору казалось очень странным, что люди умирают. Было что–то нелепое в том, что этот ловец жемчуга, наследник бесчисленных поколений, результат сложного процесса эволюции, начавшегося в тот момент, когда образовалась планета, именно здесь и сейчас, вследствие стечения обстоятельств, которые ставят в тупик воображение, нашел свою смерть в этом затерянном, необитаемом уголке земли.
Когда доктор подъехал к люггеру, капитан Николс брился и протянул ему руку, чтобы помочь подняться на борт.
— Ну, какие новости?
— Умер.
— Так я и думал. Что–нибудь сделано насчет похорон?
— Не знаю. Не спрашивал. Вероятно, просто кинут его за борт.
— Как собаку?
— Почему бы и нет?
На лице шкипера отразилось волнение, немало удивившее доктора Сондерса.
— Так дело не пойдет. Да еще на британском судне. Его надо похоронить как положено. Я хочу сказать, отпеть по всем правилам.
— Да ведь он был буддист, синтоист или что–нибудь еще в этом роде.
"— Ничего не значит. Я плаваю с малолетства, лет тридцать, а то и больше, и коли человек помер на британском корабле, ему и похороны должны быть британские. Перед смертью все равны, вам ли не знать этого, док; в такой момент мы не можем винить человека за то, что он япошка, или ниггер, или даго, или еще там кто–нибудь. Эй, ребята, спустите шлюпку, да пошевеливайтесь. Я сам поеду на шхуну. Когда я увидел, что вы там застряли, я все понял. Вот почему я брился, когда вы вернулись.
— Что вы намерены делать?
— Поговорить со шкипером этой самой шхуны. Все надо сделать как положено. Устроить япошке проводы по первому разряду. Я поставил это себе за правило на всех судах, где был шкипером. Производит на команду большое впечатление. Знают, на что могут рассчитывать, коли с ними что стрясется.
Шлюпку спустили на воду, и капитан уехал. На корме появился Фред Блейк. Взлохмаченные волосы, неясный румянец, голубые глаза, вся его сияющая весенняя свежесть делали его похожим на юного Вакха с венецианской картины.
— Как больной, доктор?
— Умер.
— Уж кому везет, так везет, да, док?
Доктор Сондерс внимательно взглянул на него, но ничего не сказал.
Через некоторое время они увидели, что шлюпка возвращается, но без капитана Николса. Матрос по имени Ютан, хорошо изъяснявшийся по–английски, передал, что капитан всех их ждет на шхуне.
